Эти твои «блестки» даже звучат неудобно. Кожу иногда мажем, для этого есть специальные травяные масла, но это всё.

— Понятно, — протянула я и снова взглянула в зеркало, всё-таки не удержавшись и покрутившись на месте во все стороны.

С ума сойти. Лишь бы никто и не сошёл…

Женщина выбрала себе симпатичное нарядное голубое платье, густо усыпанное серебристыми камушками, и удовлетворенно хмыкнула, приглаживая а талии ткань.

— Ну, что? Пошли?

Взглянув в её солнечные тёплые глаза, я кивнула и глубоко вздохнула.

Держитесь, мальчики, я иду…

Глава 9

Бал"

"Конечно, я была готова к тому, что произведу на балу серьёзный фурор, но такого всё равно не ожидала.

Нет, мужчины не бросались на меня, как дикари, и девушки не пытались выцарапать глаза из-за конкуренции, но такому психологическому давлению я не подвергалась ещё никогда в жизни.

От тяжести взглядов моё тело буквально пылало адским огнем.

Обычно холодные и безразличные ксавийки из столицы мысленно убивали меня всевозможными изощренными способами, яростно срываясь на своих же мужьях. А если, не дай бог, те посмели посмотреть в мою сторону, озверевшие девушки доходили и до рукоприкладства.

Я выделялась. Очень сильно. И это создавало серьёзные неприятности.

Насколько я поняла, в Ксавии большую роль играла внешность, а точнее её составляющие детали. Ксавийки едва не делились по группкам по цвету кожи и волос, и это вызвало у меня искреннее недоумение. Что за глупые правила?

Восемьдесят процентов были ослепительно яркими бледнокожими блондинками. Будто сама «белая» империя на пару с «белой» императрицей как-то влияли на ещё не рожденных детей, осветляя тех ещё с утроба. Пятнадцать были смуглыми шатенками наподобие Сафиры.

В основном, все кареглазые и кудрявые, как большинство земных латинок. Пять процентов — очаровательно рыжие «родственники» Сильвии с бледно-розовой кожей, россыпью очаровательных веснушек и копной ярких солнечных волос.

Среди толпы мне удалось разглядеть парочку темноволосых, но не было ни одной, как я — с угольными прядями, прозрачно серыми глазами и почти болезненно бледной кожей. И я отчаянно молилась, чтобы дело было в том, что они просто не пришли. Это далеко не тот мир, где приятно быть уникальной.

Ещё и это чёртово платье… Элеонора будто специально всё подстроила. Темнее бледно-голубого платья Сафиры больше не было. Не считая меня, конечно. Все до тошноты яркие и девственно светлые.

Мужчины, даже те, что прибыли со своими дамами, не могли сдержаться, чтобы хотя бы мельком не взглянуть на иномирскую диковинку. За что, разумеется, получали смачные оплеухи. Одинокие же почти вешались мне на шею, не позволяя себе лишнего, но вторгаясь в личное пространство так навязчиво, что внимание ощущалось физически.