Значит шастает по моему замку какая-то тварь? Ладно, разберемся по ходу дела!» — она решила, что стоит поделиться смутными догадками с Тео, да и тетушка как-то подозрительно притихла. «Решено, иду на поиски Марфушеньки-душеньки», — Иришка вспомнила томную затраханную Каргу и захихикала.

Глава шестьдесят четвертая, в которой героиня продолжает знакомиться с домом, теперь углубленно

Аола успела сделать пару шагов, прежде чем под ногами разверзлась пустота.

Она только и успела рефлекторно взмахнуть руками словно крыльями, прежде чем ухнуть в темную глубину.

Впрочем, падение сразу замедлилось, потому что на поясе активировался один из амулетов. Грегори, однажды увидевший, как шкодница Миранда прыгает с качелей и повисает в воздухе, тут же пожелал снабдить драгоценную супругу похожим оберегом.

Так что то, как встает на место люк, отсекая солнечный свет, маркиза наблюдала, повиснув на манер дирижабля над черной бездной, в которую и опускалась медленно и торжественно. Ну то есть не совсем торжественно конечно, ибо она кричала, дрыгала ногами и звала всех по очереди, начиная с Грегори и кончая Пушком, правда без особого успеха.

Наконец, Иришка коснулась ногами твердой поверхности, тут же опустившись сначала на корточки, а потом и вовсе на четвереньки.

— Не до красоты сейчас, — она поводила руками по полу. Пальцы ощущали только холод полированного камня. — Пушок! Ты где? Пушочек, мне страшно! Я темноты боюсь, — с каждым словом голос маркизы становился все тише. — Кажется, я сейчас заплачу, — прошептала Иришка и вопреки себе сдержала слезы.

Она ненадолго закрыла глаза, чтобы отгородиться от окружающей ее кромешной темноты, а когда открыла их, то с удивлением заметила, что вокруг становится чуть светлее.

Какое-то время ничего не происходило. Тогда Иришка снова смежила веки, прячась от вездесущего мрака, она и уши заткнула бы с удовольствием, чтобы услышать бешеный стук собственного сердца, вместо полной тишины, обнимающей ее со всех сторон, но страшно было оторвать руки от пола.

Между тем темнота понемногу отступала, уступая место сумеркам. На стенах и полу сами собой вспыхивали зеленоватые огни, складываясь толи в узоры, толи в рунические надписи.

Где-то далеко что-то шуршало и плескало, а потом грохнуло и загудело, словно на камни уронили здоровенный медный лист.

От неожиданности Иришка вздрогнула и распахнула глаза, недоверчиво осматриваясь по сторонам. Больше всего то помещение, в котором она оказалась, напоминало языческое святилище, посреди которого прямо в пентаграмме, выложенной из малахита на четвереньках стояла взъерошенная, лохматая испуганная маркиза.

— Рад тебя видеть, дитя! — раздался мелодичный голос.