–  Ниссард Комив? –  окликнула я, и названный поднял на меня глаза –  неожиданно ясные. –  Вы хорошо помните девушку, которая здесь жила? Вы знаете, как она отсюда ушла?

–  Ушла, да… никто не видел, нет. Все ослепли тогда, все духи… как и в прошлый раз.

–  В прошлый раз? –  уцепилась я. –  Когда исчезла Юна Эйфил? Вы помните ее тоже?

–  Как не помнить, старый Григ всех помнит, да, всех… старый Григ еще при памяти. Григ не слепой и не глухой. Но тогда все ослепли и оглохли, все… Юна была хорошей девочкой. Говорила со старым Григом. Эрна боялась, Эрна кричала, всех боялась.

Тоже письма все читала, как Юна, но боялась. Старого Грига, визгунью Мари, смеющегося Коллинза, всех. Юна не боялась, нет, она говорила…

–  Погодите… –  я почувствовала, как на затылке у меня зашевелились волосы. –  Вы хотите сказать, что эти девушки… они обе были Видящими смерть?

Глава десятая. Призрак у озера

Лошадка неторопливо цокала по не слишком-то наезженной дороге, почти не понукаемая все тем же мрачным кэбменом. Ехать к озеру Лейр он откровенно не хотел, так что плату пришлось посулить двойную. У меня-то выбора не было.

–  Лучше бы тебе  отказаться от этого дела, –  обеспокоенно зудел дядя Рэндаф. –  Это может быть опасно! Как ты не понимаешь?! Опасно именно для тебя!

Я покосилась на кэбмена и упрямо сжала губы. Нет, отвечать дяде я не стану –  может, возничий и не обращает на меня внимания, но лучше не рисковать.

Навык “не замечать” призраков, натренированный благодаря Рэндафу и Мурсу, сегодня мне уже немало пригодился. Потому что я не хуже дяди понимаю, что это может быть опасно именно для меня. Вот только это ничего не меняет.

Точнее, даже не так: теперь я просто обязана выяснить, что случилось с этими девушками.

После разговора со старым Григом ясно было одно: обе пропавшие девушки видели призраков. Едва ли они могли быть некромантками –  любой магический дар ярко проявляется еще в детстве и никак не может остаться незамеченным. А безумного некроманта однозначно бы запечатали, иначе он мог бы быть слишком опасен для себя и окружающих.

Зато с Видящими все куда сложнее. Внешне дар никак не проявляется, если не считать поведения. Если он наследственный –  старшие родственницы заранее знают, чего ожидать от ребенка, и все объясняют.

А если дар проявился впервые в роду? Или если, как в случае с Юной Эйфил, речь идет о сироте, выросшей в приюте, где никто не знает ничего о ее предках?"

"В таких случаях сценарий может быть совсем неутешительным. Для всех окружающих ребенок однозначно не нормален. Более того –  ничего не понимающая девочка может и сама поверить в свое безумие. Она видит то, чего нет, слышит голоса, испытывает странные чувства.