Она не хотела, чтобы он делал что-то ради прошлого. — И это твое предложение сейчас так же внезапно, как и тогда, когда мы были подростками.

В его глазах мелькнуло разочарование.

— И ты так же быстро отказываешься.

— Ты хочешь изменить всю мою жизнь. — Селия убрала его руки со своих плеч. — Ты должен понять, что я больше не взбалмошная отчаянная девчонка. У меня жизнь, которой я горжусь и которую не собираюсь менять. Я не подхожу для такого сумасшедшего образа жизни, какой ведешь ты, — все эти гастроли и Интерпол. Боже, Малколм, пойми. Мы не можем кидаться в этот омут сломя голову.

— Тогда признайся. Вопрос не в моем или твоем образе жизни. Вопрос в том, хочешь ли ты быть со мной. — Он сделал шаг назад, на его каменном лице читалось разочарование, точно так же он смотрел на нее тогда, много лет назад. — Просто ты не хочешь даже попробовать. Как и тогда.

Как же он не понимает, что она не отвергает его, просто хочет найти компромисс.

— Это неправда. Ты даже не пытаешься встать на мое место. Малколм, черт возьми, я изменилась. Я не хочу, чтобы ты снова разбил мое сердце.

Гордо задрав подбородок, Селия развернулась и чуть было не сбила Терри Анн, стоящую в проходе. Неужели этот унизительный, разрывающий душу эпизод еще не закончен? Черт с ней, с гордостью. Селии надо выбраться отсюда.

Пробормотав «извините», она быстро обошла Терри Анн, затем понеслась вперед сломя голову. Ее босоножки стали отбивать по деревянному полу дробь, когда она помчалась по коридору особняка. Селия взбежала по изогнутой лестнице, ворвалась в свою спальню, украшенную антиквариатом и обоями с цветочными и полосатыми мотивами. Она захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и тут увидела…

Она не одна в комнате.

Широкоплечий мужчина отпрянул от ее чемодана, в одной руке он сжимал ее сумку, в другой — листок бумаги.

— Адам Логан? — Она подошла к импресарио Малколма. — Что вы делаете в моей комнате?

Взгляд ее опустился на листок в его руке. Это была записка, напечатанная большими заглавными буквами, она видела такие же на угрожающих записках, которые получала последнюю пару недель. Эти заглавные буквы Селия могла прочесть и с того места, где стояла.

«БЕРЕГИСЬ, ТВАРЬ».

Малколм потер лицо, стараясь успокоиться, прежде чем заговорить с матерью. Одному богу известно, что она успела услышать из этой безнадежной беседы.

— Мама? Что ты делаешь тут? Тебе что-то нужно?

— Я хотела поговорить с вами, но, возможно, сейчас не лучший момент. — Терри Анн неуверенно застыла в дверях.

— Нет, мама, все нормально. Нам обоим нужно немножко остыть. — Хотя они не остыли даже за восемнадцать лет. — Присаживайся. Попробуй лепешки.

— Если настаиваешь. — Она подошла к столу, стуча каблуками желтых кожаных сапог по полу веранды.