И надо же, ты всё так же красива…

— Здравствуйте, сир Ланселот, — холодно кивнула Лакомка, даже не вставая. — Зачем вы явились?

— Я прибыл вместе с Багровым Властелином, — начал он, с лёгким жестом усаживаясь в кресло, будто был у себя дома. — Он сейчас на Южном полюсе вашего мира, а я, ну, вырвался ненадолго. Захотелось увидеться со старой знакомой, поговорить. Кстати, твой муж будет вызван на ковёр. Властелин недоволен.

Но Лакомка только вздохнула. В голове всплывали его прежние выходки, напыщенные речи, враньё уровня деревенского свата, который врет и про происхождение, и про доход, и про дракона на привязи. Этот дроу раньше был профессиональным пустозвоном. Таким до сих пор и остался.

— Мой муж не вассал вашего Властелина, сир, — произнесла она со скукой в голосе. — Ни на какой «ковёр» он являться не обязан. Так что можете не стараться.

Ланселот фыркнул и криво усмехнулся:

— Всё такая же умная. Но тут ты ошибаешься, дорогая…

Он не успел закончить. Прямо сквозь стену в кабинет ворвались горгоныши — юркие, полупрозрачные, порыкивая друг на друга. Они пронеслись по комнате цепочкой и исчезли в противоположной стене.

Ланселот вскрикнул и отшатнулся, подпрыгнув в кресле:

— Что это было⁈ Горгоны⁈ Откуда⁈

— У нашего рода есть выводок, — буднично ответила Лакомка, как будто речь шла о котятах. — Иногда они могут заиграться и пробежаться по комнатам.

Дроу сглотнул и быстро поправил воротник.

— Целый выводок⁈ — почти прохрипел он и попытался вернуть прежний дерзкий тон. — Впрочем, вернемся к нашему вопросу… я мог бы замолвить словечко за твоего мужа перед Властелином. Если бы ты…

Он опять замер, уставившись в окно. Его голос стал тише, надтреснутым:

— Это что ещё такое летает над стеной? Это…это же высшее умертвие?

— Это Костик, — отозвалась Лакомка не глядя, даже не поднимая глаз. — Костяной дракон, как вы и сами прекрасно выглядите, — она недовольно посмотрела на дроу. — Вы и дальше собираетесь задавать вопросы о наших питомцах, или, наконец, родите мысль, с которой пришли? У меня, к сожалению, мало времени на праздные беседы.

Ланселот сжал челюсти и выдохнул. Посидел, пораскинул мозгами, но все же продолжил.

— Я ведь когда-то добивался тебя, — произнёс он медленно. — Ты была холодна. Но знаешь, Люминария, я всё ещё готов принять некоторую близость с твоей стороны в обмен на мое содействие. С твоим муженьком, скажем, можно кое-что уладить.

Не успел он закончить, как воздух над ковром завибрировал — и в кабинете с мягким всплеском астральной энергии возник Олежек.

Рогатый младенец завис в воздухе, будто невесомый. На самом деле это была ментальная иллюзия, а настоящий малыш лежал у себя в кроватке, но это знала только Лакомка.