Так уж получилось, что негритянка присутствовала при донесении, и Председатель решил ее оставить порассуждать, отправив Лиана дальше следить за обстановкой.

— Вообще не догоняю, — пробурчал Председатель, почесав морщинистую щеку. — Багровый совсем охренел, что ли? Взял и телепортировал целый дворец в ледяную жопу мира. Сто лет тише воды — и тут вдруг: здрасьте, я вернулся, ловите Крепь Пагубы. С какого перепугу⁈

Масаса вздохнула, да только она и могла что пожать плечами:

— Может, дело в конунге Даниле. Или в Обители Мучения? Гомункулы могли что-то разработать секретное.

— Да ну, — фыркнул Хоттабыч. — Эти гомункулы — пугало для детей. Да, мутные, да, опасные, но не настолько, чтобы Багровый двигал недвижимость. Да и нахрена? Почему бы просто не захватить Обитель? А Данила — парень, безусловно, талантливый. Но целый дворец тащить ради него? Да нафига? Вообще у меня стойкое ощущение, будто бы Багровый позирует перед бабой, да только он не влюблялся ни в кого сотни лет. Так что выходит, что это он нас провоцирует!

— Нас? — удивилась Масаса.

Хоттабыч приподнялся. Плащ мягко скользнул по полу, расправляясь за спиной, словно ожил. Хоттабыч одним движением плеч скинул его назад — движением усталого, но заведённого старика."

"— Конечно! Показывает, вот смотрите, какой я крутой! Значит, и мы не будем сидеть!

— Как скажете, — Масаса всегда слушалась начальства. — Кого мы именно отправим в Антарктиду?

— Всех отправим.

— Кого всех? — не поняла негритянка.

— Перенесем туда Лунный Диск, — добавил он. — Если Властелин пошёл в наступление, мы не имеем права быть наблюдателями. Переносим всё.

Масаса опешила. По ее мнению, это была какая-то дурость.

— Передам архитекторам и портальщикам.

— И Лиану скажи, — продолжил Хоттабыч, довольный своим ходом. — Пусть следит за Пагубой.

* * *Сижу в позе лотоса, пытаюсь выловить по углам сознания остатки концентрации. А почему бы и не да? Сейчас надо подождать хода Организации, а потом уже только ловить момент. Красивая устраивается рядом. То есть как «рядом» — аккуратно, но с напором, заваливается мне прямо на ноги. С вздохом, как будто я тут коврик, а не человек.

Как будто она лёгкая кошечка. Еще и мурлычет. Блин, женщина, ты же никакая не кошка. Так к чему эти игры?

Я молчу. Колени мои тоже пока держатся боевой вес Краcивой около центнер. А Настя тихо угорает над нами, валяясь на кровати и почитывая журнал.

В этот момент в дверь стучит Дятел так, будто хочет ее вышибить.

— Да заходи уже! — бросаю.

— Шеф, там ещё один прилетел! — вбегает он.

— Кто еще один? — Настя встрепенулась.

— Ещё один дворец, — продолжает он. — Только этот — в небе парит над сугробами.