* * *Три джипа режут снежное поле, оставляя за собой вьюжные следы. Третий и второй — с таврами и Ледзором и Кострицей. В первом — я, Красивая, Настя и Змейка. Подъезжаем к Южной Обители. Ворота распахиваются лениво, со скрипом, будто их лет десять никто не смазывал. Похоже, монахи давно никуда не выходили. Ну и в гости к ним точно никто не ходил.

Колонна медленно вкатывается во внутренний двор. Машины глушим прямо у главной башни. Вокруг — глухая тишина. Нас никто не встречает. Обитель кажется вымершей, только ветер шелестит в арках, перетаскивая снежную пыль с места на место.

Сидим, ждем. В этот момент раздаётся сигнал артефакта связи.

— Шеф, — доносится чавкающий голос Первого, явно пережёвывающего что-то сочное, — мы тут жезл доделали… Но, наверное, уже поздно. Вы ж уехали?

Я улыбаюсь:

— Не беда. Пёсик сейчас подойдёт к тебе. Передай ему ваше изобретение, ну и съешь там пиццы побольше за меня.

— Уже, шеф!

Параллельно кидаю мысленную команду питомцу:

— Ломтик, принеси палку.

Вскоре из тени по сидению разливается тёмное пятно. Оттуда кудрявая лапка Ломтика выталкивает короткий жезл. На вид — не жезл, а компактная дубинка. Я ловко убираю её в карман разгрузки — вмещается как родная.

И вот из башни выходят несколько фигур в рясах. Мы выбираемся из машин, встаем полукольцом.

Один из гумункулов подходит ближе, останавливается в шаге от нас и, ровным гулким голосом, произносит:

— Лорд Данила, настоятель просит пройти на переговоры только вас и ваших советников. Охрану оставьте во дворе.

— Эй, бритый, а в чем смысл тогда охраны? — резонно замечает Ледзор, — если она будет торчать внизу.

— Я не бритый, я лысый! — оправдывается гомункул. — Что касается охраны — таково условие настоятеля. Иначе переговоры не состоятся.

Я коротко киваю Ледзору:

— Ждите здесь. — И мысленно добавляю: — Вокруг полно притаившихся одержимых. Значит, что-то замышляют. Если прижмет — действуй по обстоятельствам.

— Хо-хо, граф, — усмехается Ледзор. — Ты меня сегодня только радуешь."

"Оставляю охрану у машин. Мы с Красивой, Настей и Змейкой поднимаемся в главную башню, двигаемся по коридору. Гумункулы ведут впереди. Молчание нарушают только наши мысленные реплики.

— Тут очень неуютно, — по мыслеречи замечает Настя. — Не удивительно, что гомункулы тут плохими стали. Холодно, есть нечего, охотиться не на кого. У нас-то в лесах — лисы, зайцы, утки…. А тут и даже погоняться не за кем. Пингвины-то косолапые и медленные, за ними скучно охотиться.

Ну да, Настя как всегда по-своему рассуждает. Но в целом права. Скукота и запустение — лучшие друзья деградации.

— Сами виноваты, — вдруг вклинивается в ментальный канал Красивая, мягко ступая по грубым плитам пола.

— Мазака, — еще и Змейка дает новое направление разговора.