Хмен тем временем разъясняет свою позицию:

— Король Данила, да, мы действительно шли к Молодильному саду, но только потому, что туда движется другое войско. А именно — наши кровные враги, племя Рыжих Бродяг. Если они доберутся до ананасов бессмертия — всё, конец. Они будут жить вечно, а нам их не победить. Я не могу этого допустить.

Я морщу лоб:

— Чего? Каких ещё ананасов бессмертия?

Хмен искренне удивляется. Его глаза расширяются, он даже взмахивает верхними руками:

— Как это «каких»? Это у вас же они растут. Говорят, что жёлтые такие, шипастые. Если съешь хоть один плод — то будешь жить вечно, а ещё потом летать и стрелять молниями из глаз.

— И ещё отрастает новая пара рук с клешнями! — добавляет кто-то из войска.

— И ещё обрастаешь густой шевелюрой! — замечает лысый многорукий оттуда же.

— И с женщинами всегда можешь в постели! — кивает совсем уже старый дикарь.

— По слухам, у вас растёт в Саду целая роща таких ананасов, — грустно кивает Хмен. — Мы не можем позволить Рыжим Бродягам стать настолько сильными и наплодить огромное потомство.

Я качаю головой:

— Нет у нас никаких ананасов бессмертия. Это, друг мой, видимо, байка. Или кто-то вас дезинформировал.

Хмен зависает. Он скребёт затылок четырьмя руками сразу, щурится, бормочет:

— Даже так? Может, нас и правда ввели в заблуждение, раз сам Страж Сада так говорит.

И тут по мыслеречи говорит Дед Дасар:

— Шеф. Со вторым войском договориться не получилось. Сразу начали осыпать нас огнём. Кричат, чтоб мы им выдали какие-то «ананасы бессмертия и вечного либидо», или они вырежут всех и унесут нас в мешках. Кажется, они совсем охренели. Видимо, будем принимать их как положено.

Я отвечаю мысленно:

— Ясно. Зато я в шаге от того, чтобы договориться с восточным войском. Мой приказ остаётся без изменений. Стройтесь на опушке, как договаривались.

Я возвращаю взгляд на Хмена. Тот все еще растерянно чешет голову, видимо, ждёт моего решения.

— Что мне теперь с вами делать, Хмен? Вы напали на меня целой армией. Это не забывается. Теперь вы в долгу.

Он не спорит. Только кивает, вздыхает, отвечает честно:

— Мы и так тебе должны за спасение моего племянника. Он жив благодаря тебе. У нас принято держаться за родню и щедро благодарить за её спасение.

— Отлично, — говорю. — Значит, будете биться со своими врагами — с вашими этими Ржавыми бомжами, как вы и хотели. Только теперь — под моим командованием и с моей боевой поддержкой.

Хмен расправляет плечи, его лицо проясняется. В голосе — искренняя радость:

— Конечно! С таким сильным союзником нам никто не страшен. Веди нас в бой, король Данила!

Я запрыгиваю на спринта, хлопаю Белогривого по шее.

— Покажи класс, дружище! — бросаю, стиснув бёдрами конские бока.

Он послушно поднимается на дыбы, громко ржёт.