Но сейчас, взбудораженная уроком по обращению с пистолетом и зловещим предупреждением Боунса, я думала только о том, взять с собой пистолет или оставить в комнате. Черт, еще немного, и я стану совать запасные патроны себе в трусы…"

"Я тихо сбежала вниз, посмотрела в глазок и с чувством облегчения распахнула дверь. На пороге стояла чернокожая девочка с косичками и бутылкой моющего средства под мышкой. Та самая, которую я приняла за любовницу Боунса, – теперь мне даже думать об этом стыдно.

– Привет! Заходи! Говоришь по-английски? Девочка хлопнула ресницами и не издала ни звука.

– Нет? Ну… тогда мы, наверно, сможем общаться жестами… Как я рада, что ты пришла. Хочешь чаю? Чай! – Я потрясла у нее перед носом пачкой ройбуша.

Она медленно кивнула и, прижимая к себе бутылку так, будто ее грозились отобрать, прошла внутрь.

– Он заболел. – Я указала на упаковку таблеток, а потом склонила голову набок, прижав к щеке сложенные вместе ладони. – И спит. Я бы хотела как-то помочь ему, но не думаю, что он был бы рад такому вмешательству. А тут ты! Так что я с удовольствием помогу тебе! Например, могу помыть тарелки.

Девочка оглядела меня с головы до ног и, пожав плечами, взяла с тарелки печенье. Я поставила перед ней чашку чая и взялась за посуду. Забота о Боунсе и его доме почему-то доставляла мне удовольствие.

– Ашанти, – сказала вдруг девочка. Обернувшись, я увидела протянутую мне ладошку.

– Флоренс, – радостно ответила я. Стряхнула с руки пену и пожала ее ладонь.

Девочка сказала еще что-то, на африкаанс, поставила на стол свою драгоценную бутылку и вытащила рулон разноцветных полотенец из-под раковины.

– Жаль, что ты не говоришь по-английски. Наверно, могла бы многое о нем рассказать, – заговорила я сама с собой. – Ну, например, чем он обычно занимается. Приходят ли к нему какие-нибудь люди. Как часто у него ночуют девушки…

Ашанти непонимающе улыбнулась, отмотала от рулона ярко-желтое полотенце и принялась протирать кожу дивана – того самого, на котором, будь моя воля, я бы проводила все свободное время в компании Боунса.

– Обычно он поет или играет с собаками. Чаще всего приходит мой папа, и они играют в покер.

Я уронила в раковину чашку и резко развернулась:

– Ты же сказала, что не говоришь по-английски!

– Не припоминаю такого, – лукаво улыбнулась девочка.

– Ашанти!

– Все нормально, Флоренс. Ты же не успела выболтать мне ничего личного, – рассмеялась она.

Я оставила недомытую посуду, налила себе полную чашку кофе и залезла на барный стул со словами:

– Расскажи мне о нем еще! Все, что знаешь. Как давно ты у него работаешь?

– Год примерно.