На этот раз Пикси не плакала, не уползала, не тянула ко мне маленькие ручки: теперь она выглядела куда взрослее, чем раньше, носила похожую на колокольчик зеленую шляпу и зеленые гольфы. Моя мать сидела рядом и расчесывала ее яркие золотые волосы.

– Пикси, – позвала я ее.

Девочка обратила ко мне прелестное лицо, улыбнулась и протянула мне руки. Я взяла ее за руку, и… ее ладонь отвалилась от кисти, как будто Пикси была сделана из пряничного теста. Пикси улыбнулась еще шире, крепко обняла меня за талию – и обе ее руки оторвались от тела и со стуком упали на пол.

– Уйди! Ты ее разрушаешь! – заорала мне мать.

 – Ты разрушаешь все, к чему прикасаешься!

Пикси запрокинула голову, счастливо улыбаясь, и натянувшаяся кожа у нее на шее начала рваться.

– Нет! Нет! – Я ее обняла, прижимая к себе ее голову, но тело Пикси распадалось в моих руках на куски, как пряничный домик. В конце концов мне на ладонь упал ярко-голубой глаз – словно сделанный из кондитерской глазури, – и я сжала его в руке так крепко, что начали ломаться ногти."

"– Хотите воды? – обратилась ко мне мать, облаченная в белый халат, и протянула мне стакан.

Я отпихнула ее руку, вскочила и… проснулась. Лицо было мокрым от слез, во рту ощущался привкус крови – кажется, я сильно прикусила губу, – два ногтя на правой руке оказались сломанными.

Тучи затянули луну: за окном стояла кромешная тьма. Я завернулась в одеяло, выбежала на улицу и, дрожа от ночного холода, быстро зашагала к дому Боунса. К дому Гарри… Боюсь, он как был для меня Боунсом, так им и останется.

Дверь оказалась не заперта: я тихо вошла и огляделась. На коврике у дивана, на котором всего несколько часов назад я пыталась подобрать ключи к раю, спали собаки.

Патрик заворчал, принюхался и, узнав мой запах, снова положил голову на лапы. Сэйнт даже ухом не повел. Я поднялась по ступенькам и, искренне надеясь, что Боунс не отправит меня восвояси, принялась разыскивать его спальню.

Я быстро нашла ее: большая комната в светлых тонах с разобранной кроватью. Только вот в кровати никого не было. То ли Боунс еще не ложился, то ли уже…

Щ-щелк.

Резкий металлический звук у моего уха, такой я уже слышала однажды. Когда Лилит спасла меня от похитителя, она выставила в окно машины пистолет и взвела курок с точно таким же звуком… Кто-то стоит прямо у меня за спиной!

Я зажмурилась и втянула голову в плечи.

И тут чья-то безжалостная рука ухватила меня за шею и швырнула на пол. Я ударилась подбородком в паркетную доску так сильно, что даже зубы звонко клацнули. Я свернулась в клубок и шумно всхлипнула.

Еще один щелчок – и вспыхнул яркий, ослепляющий свет.

– Боже правый, – выдохнул Боунс и, подняв с пола, прижал меня к груди.

Я ткнулась лицом ему в шею и заплакала.