– Какие у тебя отношения с Богом? – поинтересовалась я, разглядывая еще две татуировки, на груди: одна – прямо над сердцем – представляла собой текст молитвы «Отче наш» на ирландском языке. Вторая – розу, обвитую четками.

– Я не верю в него, а он не верит в меня, – ответил Боунс.

– Тогда откуда такая увлеченность религиозной тематикой? У тебя есть хоть одна татуировка, не связанная с религией?

– Да. Дельфинчик на лобке. Показать?

– О боже…

– Не боже, а дельфинчик.

– Боунс, я серьезно! Мне интересно, отчего ты похож на разукрашенный альбом религиозного фанатика.

Сложное детство мальчика из католической школы?

Он закинул руки за голову и посмотрел на меня с таинственной улыбкой.

– Защита от дьявола.

– Значит, в дьявола, в отличие от Бога, ты веришь.

– Дьявол реален, – сказал он. Не столько мне, сколько просто вслух.

– Ага. Живет вместе с йети в Гималаях. Ездит на драконе. И режется в карты с гномами. – Я склонилась над Боунсом и начала разминать ему руку, медленно продвигаясь от плеча к запястью.

– Ты знаешь, в чем заключается сложность борьбы с вирусами? – спросил он ни с того ни с сего.

 – Они настолько малы, что могут жить внутри клетки. И их невозможно прикончить, не уничтожив саму клетку. Они становятся частью тебя.

– И к чему же все это…

– С дьяволом так же. Он – вирус, который нашел себе идеальное убежище. Он не живет в подземелье. Не прячется в аду. Его невозможно поразить мечом или сжечь огнем, потому что он живет в людях. Захочешь убить дьявола – придется убить человека. Он прячется внутри нас, но от того, что он невидим, как вирус, дьявол не становится менее реальным.

– Оу, так вот оно что. А я-то думала, что дьявол – это злобный краснолицый карлик, цокающий копытами и нашептывающий маньякам списки будущих жертв.

– Дьявол слишком искушен для такой простой работы. Он не там, где злодей совершает преступление. Он там, где мужчина изменяет своей возлюбленной, где мать избивает своего ребенка, где правитель обрекает на нищету свой народ. Вот где дьяволу настоящее веселье.

– Тебе нужно было стать проповедником, Боунс, – сказала я, подбираясь к его запястью. – Предупреждать невинных о вирусной природе зла.

– Невинных нет, – заметил Боунс и, как только мои пальцы коснулись его запястья, поймал мою ладонь.

 – Хотя некоторые умеют чертовски хорошо маскироваться под овечек.

Я испуганно подняла глаза, но он смотрел на меня с мягкой улыбкой. Это просто шутка, не намек. Он не может знать, кто я на самом деле.

– Взять хотя бы тебя. Ты ведешь себя как типичная недотрога. Отличница из семьи добросовестных прихожан с мамой-тираншей. Краснеешь от пошлых шуток, хмуришься, даже не пытаешься подкатить ко мне. Та ночь, когда ты чуть не сорвала с меня футболку, не в счет.