Наоборот, она потрепала меня по щеке, как упрямого ребенка, и сказала:

– А по-моему, тебе больше ничего не остается.

– У тебя два десятка гончих, черт побери, но ты предпочитаешь затащить в дело меня? В дело, после которого я не смогу смотреть Оушену в глаза?! – прошипела я.

– Если дело дойдет до его внебрачного ребенка, то смотреть ему в глаза станет вообще невозможно. Но выбор за тобой.

– Хорош выбор! Между петлей и гильотиной!

– А кто говорил, что будет легко?

Я оттолкнула ее от себя. Если бы не проходящий позади нее гость, на которого она наткнулась спиной, то Лилит потеряла бы равновесие.

С каким удовольствием я бы посмотрела, как она падает на пол на глазах у респектабельной публики.

– Знаешь что? – взбесилась я, надвигаясь на нее. – Есть еще один вариант, который, боюсь, не придется тебе по вкусу, но… кто говорил, что будет легко? Делюсь с тобой подробностями: сейчас я уйду с этой проклятой выставки и пойду прямиком в полицию. И выложу там все, что знаю о «Мальтезе-медикал» и обо всех делишках, которые ты проворачиваешь. Клянусь, я не успокоюсь, пока не увижу тебя за решеткой, Лилит. Мне тоже перепадет, но чистосердечное признание и сотрудничество со следствием наверняка облегчат мне приговор.

А мысли о том, как ты, любительница высокого искусства, вылавливаешь тараканов из тюремной каши, будут греть мне сердце не меньше, чем редкие встречи с Оушеном. А когда я выйду…

– Я привыкну к вкусу каши с тараканами, более того, он мне знаком, – мягко улыбаясь, ответила Лилит. – А вот привыкнешь ли ты к вкусу овсянки в психиатрической клинике, Полански? Ведь сойти с ума очень легко. Особенно после всего того, что последует в случае твоего обращения в полицию.

Хочешь знать, что тебя ждет?

«Сойти с ума очень легко…» Это мои слова, недавно сказанные миссис Даллас. Слежка за мной и прослушка всех моих разговоров каким-то образом продолжаются! И Лилит доставляет удовольствие дать мне это понять!

– Так хочешь или нет, дорогая?

– У тебя пять минут, а потом я иду в полицию."

"– Я уложусь в минуту, Скай. Итак, сразу же после того, как на мои руки наденут наручники, материал Сэма Оушена отправится в небольшую клинику в Аргентине вместе с приличной суммой, и там мои поверенные приступят к реализации плана «Оушен-Полански-Ривендж».

Первые пять лет с момента старта этого плана ты будешь спать спокойно. Любая месть требует хорошей подготовки. А потом в один из дней ты получишь письмо с фотографией четырехлетнего малыша. О, наверняка он будет похож на папочку: глаза Оушена, рот Оушена, такое же затаенное упрямство и дерзость во взгляде. А потом твое сердце начнет хаотично трепыхаться, как курица с отрубленной головой. Малыш Сэма Оушена окажется избитым, изморенным голодом и болезнями.