— Тебе мало снега кругом? Соскучилась по суровой зиме России? — удивляется Май.

— Не-е-ет… У тебя на ресницах красиво блестели снежинки, а сейчас они растаяли.

— Потому что я горячий парень, — смеётся Май.

— Горячий Май?

— Не знаю, — дразнится он. — Ты мне скажи, достаточно ли я горяч для тебя?

— Очень-очень горячий Май, — отвечаю, чувствуя, как губы расплываются в абсолютно счастливой улыбке.

Счастье можно не только почувствовать где-то внутри, когда хочется парить над поверхностью земли. Счастья можно касаться кончиками пальцев, обводя овал любимого лица, вдыхать его аромат, кружащий голову. Можно смотреть в невозможно светлые глаза, искрящиеся от смеха, как льдинки ярким солнечным днём.

Я вдыхаю полной грудью морозный дух чуда и волшебства, витающий в воздухе зимней Праги, понимая, что счастлива абсолютно. Беспредельно. Мы оба стали друг для друга чем-то совершенно необъяснимым, необходимым глотком воздуха, продолжением друг друга.

Немного шумит в голове и бешено пьётся пульс, когда Май одним прикосновением пальцев заставляет хотеть его так, как будто мы не виделись целую вечность. От приятного щекочущего ощущения внутри хочется петь: даёт о себе знать безграничная любовь и абсолютное счастье, колотящееся в унисон барабанной дробью наших сердец.

Сейчас мы отправляемся гулять по городу, утопающему в снегу и искрящемуся от рождественских и предновогодних декораций, потом вернёмся в дом Мая, ставший нашим любовным гнёздышком. Мне нужно закончить работу над портретом, а Май, скорее всего, будет лежать на постели с ноутбуком, изредка отвлекая меня, щекоча мою шею ворсом кистей для рисования. Позже мы будем любить друг друга. Исступлённо и жадно или нежно и осторожно.

Не знаю, к какому из берегов прибьёт наш корабль любви сегодня, но уверена, что будет предельно откровенно и чувственно, по-настоящему."