Но кто будет мне возмещать убытки? Этого, – толкает главарь ногой обрез, – недостаточно! А раз так – будешь работать!

Ну что ж, с любой работы можно сбежать. Это ты, дядя, не подумавши, брякнул!

– Но «на бревно» тебя не поставят – это ещё надобно заслужить! Пока тут побудешь… Собак, как видишь, у нас нет – а это непорядок! Вот на первое время барбосом и побудешь! А там… там я посмотрю.

– Гав! Гав!"

"Никто никогда не задумывался – каково жить цепному псу? А зря, тут никакого удовольствия не имеется. Между двумя столбами натянут трос. На нём позвякивает прикреплённая цепь – прочно, не оторвать. А другим концом она прикреплена к металлическому обручу, охватывающему мою талию. Обруч наглухо скреплен толстыми болтами, гайки на которых ещё и зачеканены молотком. Сбита нахрен вся резьба, теперь их не свернуть. Можно бегать вдоль троса, отбегать на несколько метров в сторону, куда позволяет цепь. И всё… более никакой свободы передвижения.

– Пока пёс лает – его кормят. Вернее, могут покормить… – объяснил Макар. – Лай – твоя работа. А кто не работает, тот не ест!

Бегать разрешается только на четвереньках – собаки не ходят на двух ногах! Моя «работа» – замечать подходящих людей и сообщать об этом охране. Лаем, ибо собаки не разговаривают. Если никого рядом нет, разрешается присесть. Ненадолго: любой, кто проходит мимо, может меня пнуть. И это нормально – пёс должен чувствовать волю хозяев! Бояться их и уважать. Висящий на столбе трос вытерт до металла – кто-то тут уже так бегал – вот цепь и отполировала трос. Странно, я такого что-то не припоминаю. При мне этого не было. Значит, такую меру наказания ввели после моего побега. И раз трос так блестит, то можно себе представить, сколько раз елозила туда-сюда цепь. Много мой предшественник носился… Интересно, что с ним потом стало?

Около забора валяется миска – туда иногда могут бросить что-нибудь съедобное. А могут и позабыть. Дождь – тоже веская причина, чтобы лишний раз не выходить на улицу. Тоже мне проблема – некормленая собака! Потерпит… Правда, иногда могут кинуть недоеденную банку консервов. Заметив как-то раз, что я пытаюсь облизать банку бычков в томате, Макар двинул в ухо охраннику.

– Охуел с горя? Пса человеческой едой кормить? Собачья хавка на то имеется!

И теперь мне иногда могут кинуть то, чем кормят тут рабов, – собачьи консервы. Если кто-нибудь не доест, что случается достаточно редко. Уже в первые дни я как-то совершенно отупел, настолько неожиданным оказалось это превращение. Будь на моём месте человек с более тонкой душевной организацией, у него крыша бы «отъехала» уже на вторые сутки.