Но вдруг подумала, что тогда они решат, будто я подслушивала. Да и ввязываться в эти грязные сплетни не хотелось. Затем я присела, чтобы подсмотреть, кто это. У одной были красные туфли на высоком каблуке, у другой – черные со стразами, и каблук поменьше. Больше ничего разглядеть мне не удалось, но хоть что-то.

– Дуры вы, – вдруг услышала я третий голос из крайней четвертой кабинки. – Она с ними просто обедает. А если кто-то узнает, что вы сплетни распускаете про боссов, вас уволят, детки. Так что прикусите свои языки, а то до Анны Витальевны слухи дойдут.

– Ой! – услышала я хоровой возглас из кабинок и поспешила к выходу.

Приятно, что хоть кто-то заступился за меня, вот только кто именно, я не поняла. Я решила постоять в коридоре и подождать и была вознаграждена за смелость. Из туалета через несколько минут вышли сотрудницы отдела медиапланирования. Я не знала их имен, зато заметив меня, что я направляюсь к туалету, они изменились в лице и поспешили прочь. Моей заступницей оказалась Мария – секретарь с директорского этажа. Она поправляла рукой волосы, злобно ухмыляясь. Такой я ее никогда не видела – без привычной заискивающей улыбки и услужливого взгляда.

Словно совершенно другой человек. Я удивленно воззрилась на нее. Она смутилась, прижала к животу руку и тут же привычно вежливо улыбнулась.

– Что с тобой… – начала я, но так и не закончила, когда девушка подошла ближе и шепнула:

– Живот прихватило. Только Анне Витальевне не говори. Она думает, я отлучилась по делам. Если узнает что, это не так, – отчитает. Она к этому строго относится.

Я удивилась, но кивнула. Хотя объяснение все же показалось мне странным, даже очень.

Мария помахала рукой и убежала к лифтам, а я зашла в туалет помыть руки и уставилась на свое отражение в зеркале.

Ни роста, ни талии, ни вкуса? Я оглядела себя со всех сторон. Есть у меня талия, просто кофтой прикрыта. И рост нормальный, если на каблуки встать, а вкус у меня оригинальный, яркий и непринужденный. Просто они его не видели, я же тут, как все, в черно-белом хожу.

Вернувшись в отдел, я украдкой подкрасила губы и приступила к работе. До самого вечера пыталась не думать о том, что предстоит мне завтра, но, увы, это было тяжело. Мысли крутились вокруг Боссов. Почему они такие разные? Милый Босс как ангел – светлый, добрый, а Большой Босс больше напоминает хмурого, злого демона.

Очевидно же, кто из них лучше.

Я замерла перед ксероксом, невидящим взором рассматривая календарь на стене, и чуть не прикусила язык. Я хотела признать лучшим Милого Босса, но вдруг увидела его в образе ангелочка с золотистым нимбом на голове, а на подбородке – перья и пух. И тут отогнала рукой смешную картинку.

«Ну да, – подумала я, – у Милого Босса рыльце в пуху, и его точно нельзя назвать хорошим, только милым».