На запасе адреналина сил хватает точнехонько до ствола дерева.

Опасливый взгляд вниз, и я разжимаю саднящие от царапин пальцы.

Бух.

Земля ударяется в ноги с такой силой, что я теряю равновесие и несколько секунд машу руками, как ветряная мельница. От сотрясения колени неприятно ноют:

— Всё хорошо, — убеждаю я себя вслух. — Всё будет хорошо.

И срываюсь с места через буйные заросли напрямик к покосившемуся забору.

Перелезть это хлипкое препятствие — раз плюнуть. Но даже и это делать не обязательно, потому что нескольких досок не хватает Но когда я воодушевленно хватаюсь за него, то сквозь щель вижу леденящее душу зрелище.

На улице видна знакомая раздолбанная «копейка», и возле приоткрытой дверцы спиной ко мне стоит. Филин.

Он вернулся!

Ужас накатывает на меня вместе с удушающей волной паники. Я инстинктивно отступаю назад и, словно в кошмарном сне, слышу, как оглушительно хрустит под пяткой какая-то дурацкая сухая ветка. Замираю, как вкопанная, но уже понимаю на уровне интуиции: поздно.

Филин резко оборачивается и безошибочно четко находит острым взглядом источник шума.

Мое сердце пропускает удар.

Всего одно мгновение мы смотрим друг на друга сквозь прореху в заборе. а затем я круто разворачиваюсь и, сама себя не помня, ныряю в заросли на границе с соседями.

Длиннющая, высотой с подсолнух, крапива, которую я так боялась, растет тут повсюду. Хлещет меня по голым рукам и жжет сквозь тонкую капроновую ткань на ногах. Пару раз мне прилетает в лицо, но я не обращаю на боль никакого внимания.

Вламываюсь в соседский малинник, как медведь-шатун, и опрометью несусь по тропинке между грядками картофеля.

В голове пульсирует только одна мысль: надо как-то выбраться окольными путями в лес и затаиться в самой чаще. И ни в коем случае не подводить под удар невинных людей.

Соседской бабки в огороде я не замечаю. Тяжело дыша, влетаю на задний двор, за которым начинается лес, и решительно направляюсь в ту сторону.

— А ну, стоять! — раздается за моей спиной командно-басистый и очень недовольный голос.

Машинально притормозив, бросаю через плечо отчаянный взгляд. На пороге у черного хода дома стоит Рева Виссарионовна с увесистым чугунным котелком в руках. От его содержимого исходит пар, и лёгкий ветерок в лицо тут же доносит до меня сладкий малиновый запах.

«Варенье…» — всплывает мысль в голове и тут же улетучивается.

— Простите, — беспомощно и виновато бормочу я, — мне очень надо попасть в лес и…

— А ну живо в дом! — перебивает меня скандальная бабуля.

Смотрю на нее круглыми глазами.

— Э… что?

— Ты глухая, что ли? — фыркает она. — Внучка меня предупредила подсобить, если что. Живо в дом, сказано тебе! И спрячься где-нить.