И можешь не рассчитывать на побег На чердаке всего одно окошко, и оно заколочено.

Я молча киваю и начинаю медленно карабкаться по верёвочной лесенке. Она очень неудобная — мягкие ступеньки трясутся и ускользают из-под ног, — и приходится прикладывать много усилий, чтобы сохранить равновесие. Да ещё и проклятый Филин стоит внизу, а я в нарядном платье, что тоже не добавляет спокойствия.

Хорошо хоть, оно у меня не расклешенное внизу, а довольно плотно прилегающее и ниже колен. Есть надежда, что моего скромного нижнего белья даже с места Филина не разглядеть.

Отверстие на потолке такое узкое, что я протискиваюсь в него тоже с большим трудом, а потом выглядываю обратно.

Мой тюремщик встречает мой взгляд пошло-издевательской ухмылкой.

— Неплохой у тебя тыл, детка. Пожалуй, загляну к тебе завтра оценить его поближе. Досадно, что не сейчас, но что поделать! Дела не терпят.

От его обещания у меня душа в пятки уходит, ведь насилие — один из самых больших моих кошмаров. Можно ли пережить такое и остаться прежней?! Вряд ли.

Это слишком большая травма для женской психики.

Страшно, как же мне страшно.

Я поспешно отодвигаюсь от края и замираю в полном смятении.

Что делать, как спастись?! Надо бежать. Возможно, если Филин отлучится по делам или уснет, то ночью я спущусь вниз и…

— Эй, детка, чуть не забыл, — окликает он меня. — Отцепи-ка лестницу и брось ее мне. Во избежание ненужных мыслишек в твоей головушке. Кстати, орать соседям тоже не советую. Имей в виду, если они услышат и припрутся, я никого не пожалею. Всех положу тут и тебя в том числе. Оно тебе надо, людей тревожить и подставлять? А? Так пусть себе живут спокойно. Пока что я добрый… но если меня разозлишь, спеленаю так, что мумия позавидует, поняла? Отвечай!

— П-поняла, — выдавливаю я дрогнувшим голосом и поспешно выполняю досадное распоряжение.

(С тихим шорохом веревочная лестница падает вниз.)

— Умница. Будешь хорошо себя вести, позже подкину чего-нибудь перекусить.

Шаги внизу отдаляются, затем раздается скрип дивана и следом быстрые щелчки компьютерной мышки. Пока я прислушиваюсь к этим звукам, страх немного отступает. А чтобы не терзаться беспокойными мыслями о своей судьбе, переключаю внимание на окружающую обстановку.

Этот чердак такой маленький, что моя голова упирается в самую высокую часть ребристой крыши. В углу еле виден старый ватный матрас, изъеденный то ли мышами, то ли молью. Тут темно и пыльно. Свет проникает только через узкие щели заколоченного окна. Есть ли хоть какой-нибудь шанс отсюда выбраться?.

Подхожу к окну и приникаю к щели одним глазом.

Снаружи просматривается часть соседского огорода с ровными рядами капустных кочанов, какой-то зелени и помидоров, аккуратно подвязанных к колышкам.