— Я не знаю, что со мной будет, и мне страшно… правда, страшно. Но там моя Настя. И ей ещё страшнее. Потому что Филин псих и маньяк! Ты знаешь, что его не могут поймать уже долгое время? А ведь это значит, что шансы освободить Настю другим способом — хуже некуда! Как я могу бросить в руках этого нелюдя перепуганного ребёнка и остаться в стороне?! Вот ты. ты бы смогла так поступить?.

— Нет…думаю, что нет.

— Вот и я не могу. Потому что люблю её. Потому что в ответе за неё… и сама во всём виновата — не углядела. Пожалуйста, не мешай мне, Диана. Лучше помоги.

Она шумно вздыхает хмурясь.

— Блин, Катя, ты. Ладно! — и энергично начинает перечислять — Значит, ты меняешь себя на Настю, а я отвожу её к Лебеде и всё ему рассказываю. Только… ты уверена, что этот твой Филин точно совершит честный обмен? Вдруг он похитит вас обеих, и твоя жертва окажется напрасной?

Я болезненно кусаю губы, глядя на Диану. В такие моменты хочется иметь под рукой скотч, чтобы заклеить кому-то рот. Как она умудряется всего парой фраз раз за разом толкать меня на тонкую грань истерики?

— Я ни в чем не уверена! Знаю только одно — или вытащу Настю, или буду рядом с ней.

Вот и всё, — говорю скороговоркой и, видя, что девушка снова порывается что- то ляпнуть, качаю головой. — Диан, не надо. Не жалей меня, а то размякну и зареву.

А Я должна быть сильной.

Помедлив, она кивает.

— Тогда иди и сделай это! И пусть будет как будет.

Напутствие Дианы вдруг чудесным образом останавливает шквал нарастающей внутри истерики. А ведь она права!

Даже Фраза такая есть: «Делай что должно, и будь что будем» Правда, в древнеримском варианте она звучит немного иначе.

Я помню это, потому что в школе брала однажды из библиотеки сборник древних афоризмов. Мне нравилось выписывать их себе в блокнотик и перечитывать долгими грустными вечерами, слушая через стенку, как на кухне одиноко звякает гранённым стаканом вечно бухой папаша.

Что ж, пусть таки будет.

""Дела, что должен, и свершится, чему суждено.""

Всего на одно мгновение я прикрываю глаза и сглатываю ком в горле. Потом шепчу:

— Только не показывайся ему на глаза… — и выхожу из здания на высокий пандус.

К асфальту ведёт короткая железная лесенка, но спуск по ней кажется бесконечно долгим.

Поднять глаза и посмотреть в сторону гаражей я осмеливаюсь только на самой последней ступеньке — слишком боюсь, что от страха подогнутся колени, а это гарантия падения. Это было бы немудрено при виде моего персонального кошмара — до жути «безобидного» очкарика с моей Настюшей в его власти.

Там стоит машина… грязно-белый микроавтобус. Но сестрёнки нигде нет. Зато Филин на месте, ждёт меня, привалившись плечом к дверце.