— Сейчас я встречусь с одним человеком, и мне надо будет поехать с ним, — выдавливаю из себя через силу. — Моя Настя уже там, внизу. Пожалуйста, Диана, забери ее и сразу же отведи к Тимуру. Расскажи ему обо всём, что увидишь, это важно. И не забудь сказать, что в агентство проник Филин.

— В здание залетела птица? — непонимающе моргает девушка. — Откуда здесь взяться филину?

— Филин — это фамилия, — поясняю автоматически. — Скажи Лебеде, что у Филина тут есть сообщники. Пусть свяжется с Артёмом Царевичевым срочно.

В глазах Дианы — таких странно искаженных несуразными очками и всё же удивительно похожих на глаза олененка Бэмби, — наконец появляется осознание.

И острая тревога.

— Кать, — шепчет она. — Тебя что, шантажируют ребёнком?! Кто-то похитил Настю и позвонил?"

"Всего одной фразой она умудряется снова ввергнуть меня в хаос отчаяния, кода я едва-едва сумела абстрагироваться от этих страшных мыслей, обмануть себя и притвориться, что делаю обыденное дело, чтобы не скатиться в истерику.

А видеть сочувствие во взгляде Дианы — невыносимо. Мне бы сейчас рядом кого-то злобно покрикивающего, не дающего расслабиться.

Кого-то вроде Горыныча.

Прячу лицо от ее глаз в собственных ладонях, а из груди уже рвется первое рыдание. Но я безжалостно загоняю его внутрь и делаю глубокий прерывистый вздох.

Нет уж, Катя, терли. Не время раскисать! Ты сама виновата, что оставила несмышленого ребенка без присмотра!

И эта мысль неожиданно придает мне сил.

— Может, лучше охрану позвать? — осторожно предлагает Диана. — Нафига они нужны, если не могут защитить ни тебя, ни ребёнка?

Я выпрямляюсь и одним движением вытираю повлажневшие от слёз веки.

— Не надо охрану. Среди них есть сообщник Филина, и я не знаю, кто он.

Пусть лучше все побудут в неведении. Нельзя рисковать Настей… Надо сразу отвести ее к Тимуру. Поможешь мне?

— Спрашиваешь! Конечно. А… что будет с тобой?

Господи, ну зачем она задаёт такие вопросы? Я не могу и не хочу сейчас думать об этом! От этого такое ощущение, что я сейчас развалюсь на куски!

Обхватываю себя руками и мотаю головой, чтобы удержаться от всхлипа.

— Не знаю, — отвечаю ей тихо. — Но я сделаю что угодно, лишь бы моя девочка была в безопасности.

Раздается гулкий лязг и лифт дергается, затормозив на первом этаже.

Диана хватает меня за руку.

— Не ходи! Мы что-нибудь придумаем, позовём на помощь, можно в полицию позвонить.

— Нельзя! — На меня накатывает очередной приступ безысходного отчаяния. — Он сказал, что жизнь Насти сейчас в моих руках. И еду с ним либо я, либо она. Иначе больше никогда не увижу ее- в живых.

— Но нельзя же идти вот так, как овечка на убой! Давай хоть с Лебедой посоветуемся или с Артемом твоим.

— Они мне запретят идти, Диана, и ты это понимаешь, — откликаюсь я горько.