— Ты уверена?

— Да! Нет… Господи, я… я не знаю… — волна дезориентирующей паники накрывает меня одновременно с хаотичными воспоминаниями о страшной полуночи в особняке босса. — Артём, пожалуйста, давай поедем домой. Прямо сейчас. Я хочу убедиться, что с Настей и Костей все в порядке.

Слышу резкий звук отодвигаемого стула напротив, а затем Царевичев сгребает меня в охапку и усаживает к себе на колени, заняв мое место.

— Катя, успокойся. Ты вся дрожишь. Смотри. — он достает из кармана свой мобильник и выбирает номер из списка быстрого вызова. — Сейчас охрана этим займётся.

Я прерывисто выдыхаю и прячу лицо на его груди.

Запах моего сильного и надежного босса — приятная смесь мужского парфюма и его собственного, дарованного природой, — успокаивает и внушает доверие. Всё наладится. Он разберется со своим бывшим партнёром, и тот оставит нас в покое.

— Леша, — жёстко говорит он в трубку. — У нас тут Филин объявился. Я маякну Батянину, чтобы поднял через свои кадры записи с камер на площади, а ты проверь детей и поставь всю охрану на периметр. Оповести ночную смену тоже. А Люся пусть из дома не выходит сегодня… Да, и пришли кого-нибудь на центральную площадь на всякий случай.

Я слушаю, как Царевичев раздает указания домашней охране. тревожно пытаюсь вникнуть в смысл его последующих переговоров с Батяниным и все время внушаю себе: всё будет хорошо.

Но на периферии сознания так и свербит мысль: а что, если нет?

Очень уж этот Филин юркий и ловкий, раз его до сих пор не поймали. Что, если он снова проникнет в дом и на этот раз добьется своего? Заполучит долгожданный финансовый рычаг против Царевичева?

Вызванный охранник приезжает раньше всех, и ему поручают отвезти меня в особняк к детям. Успеваю заметить перед тем, как он заводит машину, черный внедорожник Батянина. А затем выходит и он сам — высокий, широкоплечий, с устрашающе безобразным шрамом через щеку и холодным безэмоциональным взглядом.

— Ты надолго останешься? — спрашиваю я у Царевичева, когда тот подходит к водителю с последними распоряжениями.

— Как получится, Катя. Будь осторожна и не выходи никуда, — он улыбается мне вскользь одними губами и добавляет: — Всё равно тебя не выпустят У охраны четкий приказ.

— Ладно, — морщусь я. — Переживу как-нибудь, не маленькая.

— Я помню, как ты держалась в ту ночь. Ты моя отважная девочка, — глаза босса теплеют, и он добавляет: — Батя называет тебя отчаянной девчонкой. А он отлично разбирается в людях.

— Да уж.

— Не веришь? Зря. Он ведь не просто гений банковского бизнеса, а ещё и прирожденный психолог. Без чутья в этом деле просто не выжить.

Машина трогается с места, и я в мрачной задумчивости смотрю в окно. Что-то неясное беспокоит меня.