Я прикрыла лицо рукой, не зная, плакать мне или смеяться. Анафилактический шок. Этот дебил напоил батю чаем с сильнейшим аллергеном. Ну как, сука, он умудрился? Если я переживу все происходящее со мной дерьмо, то потом, в спокойной обстановке, обязательно напишу книгу о наших с Ягеном приключениях. И назову ее «Ну не может призвавший меня парень быть таким долбоебом!».

Глава 3

— Вот мы и пришли, — произнес Яген, — «Большие караси», одна из деревень графов Харт.

Я изогнула бровь и иронично сказала:

— Серьезно? Рыбацкая деревня «Большие караси»? У того, кто это придумал было очень плохо с фантазией."

"Яген презрительно скривился. Его по-юношески мягкие черты обрели сходство с жесткими длинносыми и тонкогубыми чертами мужчин, портреты которых я видела в особняке:

— Ну а чего ты ждала от дремучего крестьянского быдла?

— Я бы не сказала, что крестьяне лишены воображения — эти их весенние ритуалы с прыжками через костер и массовыми оргиями на сеновалах требуют изрядной смекалки, — подмигнула мне Тиниэль.

Я хотела было саркастично прокомментировать предполагаемый уровень фантазии нужный чтобы поебаться на сеновале, но Яген оборвал зарождающуюся мысль, рубанув рукой воздух:

— Пошли уже, я не собираюсь тут весь день ваши шуточки слушать, — сказал наш лорд и господин, выходя из тени леса на главную улицу.

Говоря откровенно, деревня не заслужила Ягеновского презрительного отношения. По обрывочным рассказам лорда о его детских визитах, мне представлялось что-то среднее между рандомной деревенькой из третьего ведьмака и пригородом Иннсмута: перекошенные бревенчатые дома с окнами из бычьих пузырей, хмурые рожи крестьян, щеголявших без штанов, река грязи и нечистот вместо нормальной дороги, и повсеместная вонь от гор гниющей рыбы. Вместо этого нашим глазам предстала очень опрятная, симпатичная и едва ли не кукольная деревенька. Аккуратные одноэтажные домики с черепичными крышами выстроились вдоль главной улицы как по линейке, подмигивая нам расписными ставнями на чистых окнах с тонкими голубоватыми кристаллами вместо стекол. По широкой мощеной обломками камня дороге ходили люди, одетые пусть небогато, но достаточно ярко и прилично, чтобы я устыдилась собственного наряда.

Мои представления о том, что деревенские промышляют только рыбой тоже оказались ошибочными. У мужчины, проходившего мимо, я заметила на спине длинный охотничий лук. Фасады некоторых домов были украшены черепами зверей и рогами, вплетенными в причудливые узоры из кожаных ремней и ярких тарелок. Над деревней периодически раздавалось мычанье, кукареканье и блеянье, настолько интенсивное, что если бы к ним присовокуплялись крики «вложись в крипту», я бы решила, что оказалась на фейсбуке.