— Ауроберт, добрый день!

— Рад тебя слышать, Ричард, требуется моя помощь?

Спесирчик задал вопрос обычным, абсолютно спокойным тоном, но Огнедел прекрасно понимал, что галанит не горит желанием сражаться, и поспешил успокоить директора Фактории:

— Ауроберт, из Гейтсбурга в колонию идет ""Ловкач Уилли"". Это невооруженный торговый цеппель, на борту которого находится крайне важный для меня груз. Буду благодарен, если ты тайно сопроводишь судно.

— Тайно? — удивился галанит.

— По возможности, — уточнил Огнедел. — Постарайся держаться на пределе видимости. Если они тебя заметят и выйдут на связь, скажешь, что ты прикрываешь их по моей просьбе, если не заметят — сам их не вызывай.

— Хорошо… — протянул галанит. — Это все?

— Пока все, но что будет дальше — не знаю, — честно ответил Мааздук. — И прошу предельно внимательно наблюдать за небом: вполне возможно, за ""Ловкачом"" идут корабли.

— Предполагаешь предательство? — насторожился Спесирчик.

— От этого никто не застрахован, — усмехнулся Огнедел. — И еще есть вероятность, что ""Ловкач"", сам того не зная, привел на хвосте врагов. В общем, нужно все как следует проверить.

— Я тебя понял, — чуть помолчав, ответил Спесирчик. — И все сделаю.

///Как это ни странно, Огнедел оказался более радушным хозяином, нежели Рубака. Если, конечно, такое определение имело смысл использовать… Ричард распорядился доставить пленников на ""Орлан"", но не запер в карцере, как поступил Филарет, а предоставил в их распоряжение кают-компанию, где для Помпилио и Тайры приготовили бутерброды и холодный кофе.

Правда, наручники с пленников не сняли…

Ведьма от еды отказалась, лишь утолила жажду, а Помпилио с аппетитом и видимым удовольствием съел три бутерброда с бужениной, посетовав на отсутствие свежих овощей, закусил куском яблочного пирога, оказавшегося вполне сносным, пришел в отличное расположение духа и встретил Огнедела легкой улыбкой.

— Наконец-то!

Чем слегка смутил Ричарда, признавшегося себе, что ожидал от адигена любого поведения, кроме подобного.

— Наконец-то что? — хмуро спросил Мааздук, усаживаясь в кресло."

"А два вооруженных телохранителя замерли у двери, положив руки на рукоятки пистолетов.

— Наконец-то мы встретились, — объяснил Помпилио, и улыбка с его лица исчезла. — Один год.

— Чуть больше.

— Неважно. Значение имеет только то, что мы смотрим друг на друга.

И притихшая Тайра поймала себя на мысли, что еще ни разу не видела адигена настолько жестким и холодным. Даже выговаривая о ее нечистоплотной связи с пиратами, Помпилио держался совсем иначе, ненамного, но мягче, сейчас же он походил на ледяного голема, от которого веяло смертельным холодом.