— И прежде, чем Филарет вставил хоть слово, продолжил: — К примеру, еще вчера Тайра считалась доверенным союзником Огнедела, а теперь? Кем он ее считает?

— Союзником? Нечистым никогда не подняться на такую высоту, — рассмеялся Лях. — Мааздук ее просто использовал.

— Ричард обратился ко мне от безысходности, когда от него отвернулись абсолютно все… — возразила Тайра.

— И что?

— Я спасла ему жизнь.

— И что?

— Теперь он меня предал.

— Ну, поплачь, ведьма, посетуй на обман, — с издевкой предложил Рубака.

— Почему ты думаешь, что Тайра будет плакать в одиночестве? — поднял брови адиген. — Сколько раз ты спасал Огнеделу жизнь? Нисколько? В таком случае тебе он не обязан даже в воображении, а значит, кинет не задумываясь.

— Мне он обязан больше, чем ты можешь представить, — самодовольно ответил Лях. — Без меня он…

И замолчал, сообразив, что едва не ляпнул больше, чем следует.

— Спорки спрятали Огнедела от меня, помогли в трудный момент, но сейчас Огнеделу стало тесно в пограничных мирах, он хочет вернуться на большую сцену, а значит… — протянул Помпилио, делая вид, что только теперь догадался о происходящем. — Ты свел Огнедела с галанитами!

— Молодец, соображаешь, — рассмеялся Лях, пытаясь делать хорошую мину при плохой игре. — Галаниты согласились встретиться с ним под мое поручительство.

— Но чем галаниты обязаны тебе? — мягко осведомился адиген. — А главное, чем они обязаны твоему экипажу? Что заставит галанитов сдержать данное тебе слово?

— До сих пор все было в порядке.

— А экипажу они вообще ничего не обещали…

— До сих пор все было в порядке! — резко повторил Рубака, проклиная себя за то, что ввязался в разговор с адигеном в присутствии телохранителя.

— До сих пор ты приносил им добычу и совершал мерзости, которые даже они делать брезговали, — с напором произнес Помпилио. — Но раз они согласились говорить с Огнеделом, которого ищет весь Герметикон, значит, ставки стали очень высокими. Вы предложили нечто очень дорогое, настолько дорогое, что они пообещали забыть о галанитской крови на руках Огнедела, и я повторю вопрос: почему ты думаешь, что галаниты сдержат слово?

Стоящий за спиной Филарета телохранитель тихо вздохнул. Было понятно, что он ловит каждое слово адигена и недоволен тем, что слышит.

— Ты в отчаянии, — недовольно произнес Рубака. — Ты знаешь, что скоро сдохнешь, и пытаешься меня напугать."

"— Я в отчаянии? — изумился Помпилио. — Я столько раз смотрел в лицо смерти, что давно на нее наплевал.