— На шифа Мерса старался не смотреть. — Но риск…

Характерами Энди и Олли отличались, но занудство было характерной чертой обеих ипостасей Мерсы, поэтому Базза поспешил его прервать:

— На борту есть нужный запас химикатов?

— Да.

— В таком случае считайте, — кивнул Дорофеев. — В вашем распоряжении не менее двенадцати часов.

— Запустим ракету с ""макушки"", — мечтательно произнес Бедокур. — Это будет красиво…

— Чира, хочу напомнить, что во время боестолкновения вы должны находиться в кузеле, — усмехнулся Дорофеев, возвращаясь к вину.

— Эх… — Шиф тяжело вздохнул.

 — Ладно, отправим одного Мерсу, ему все равно во время боя делать нечего.

— Куда вы хотите меня отправить? — кротко спросил алхимик, с некоторым удивлением разглядывая собеседников.

— Энди? — мягко осведомился Дорофеев.

— Да, капитан?

— Мне понравилась предложенная вами и шифбетрибсмейстером идея, и я хочу, чтобы вы немедленно занялись ее реализацией.

— Да, капитан, — покорно кивнул алхимик.

— Бедокур введет вас в курс дела.

Чира широко улыбнулся.

* * *Самое интересное, что он действительно забыл…

Нет, не забыл, конечно, есть вещи, которые невозможно изгнать из памяти, и он отлично помнил кардонийскую тюрьму, в которую отправился, не желая мешать готовящейся сенсации: Лилиан дер Саандер уговорила лидеров Кардонии сесть за стол переговоров.

Ради триумфа любимой имело смысл провести несколько дней в камере… которую его помощники превратили в роскошный номер комфортабельного отеля. Помпилио просто хотел помочь, но получил намного больше: узнав о его аресте, Лилиан немедленно приехала в тюрьму и… Разговор закончился ее обещанием выйти за него замуж. Этот разговор сделал Помпилио самым счастливым человеком во всей Вселенной. Так что он не скучал в тюрьме и уж тем более не грустил — он планировал свадьбу. Он. Планировал. Свадьбу.

Представлял, как пышно украсит Даген Тур, думал о том, кого пригласит, как стильно оденется и что скажет невесте, стоя перед алтарем. Он чувствовал себя влюбленным идиотом, и ему нравилось чувствовать себя влюбленным идиотом. Тот Помпилио, который летал по дальним мирам, до кровавого пота тренировался в Химмельсгартне и совершал другие не менее трудные дела, тот Помпилио с улыбкой молчал, не мешая влюбленному идиоту выдумывать себе счастливую жизнь.

Строить планы на будущее, которое казалось невозможно прекрасным. Невозможно. Прекрасным. Невозможно… Невозможным…

Если бы он мог, то бегал бы по камере из угла в угол, но в те дни Помпилио был прикован к инвалидному креслу, поэтому просто катался по ней. И, кажется, пел. Негромко распевал простенькую и очень веселую песенку, конечно же, о любви. Глупую песенку, абсолютно подходящую влюбленному идиоту. Он был счастлив.

А потом вошел Теодор.