— А Кошеля так назвали… потому что он за всех платит, — последний из четверки, сосредоточенно все это время щупавший свою уже размякшую спутницу, лишь на мгновение повернул лицо, чтобы кивнуть. Удивительной красоты точеные черты дико не сочетались с покрытой шрамами гладко-выбритой головой.

— А тебе по какой причине называют Скала? — блондинка потеребила ленточку на косе.

— Командир у нас просто упрямый, и когда встречает… хм… продавцов фуража, никогда с ними не торгуется, — хохотнул усатый Ходок. Обняв за талию рыжую девицу, он нашептывал ей что-то на ушко, и одновременно с интересом посматривал на остальных прекрасных нимф. — У нас, кстати, есть еще один приятель, но он пока не доехал. Может утром увидите.

И многозначительно поиграл бровями. Намекая, что еще до встречи с пятым приятелем девушек могут ожидать другие, не менее увлекательные приключения.

— Ладно, расходимся, бойцы. Я только Ветра проведаю. Он вечно капризничает в незнакомом месте, — поднялся Скала. — И чтоб когда я вернулся, здесь кроме моей длиннокосой никого не было.

Комната у каждого была своя, делиться развлечениями парни не любили. Ульрих дос Форсмот-Третий по прозвищу Скала рассчитывал этой ночью хорошенько выспаться. Но женщин он, как и остальные, не видел довольно давно и явное знаки внимания от прелестницы заставили его задуматься от возможном изменении в планах.

— Да ничего с твоим Ветром не случится, — Ходок тоже встал, утягивая за собой спутницу, — не забудь, командир, что целоваться надо с красоткой, а не с конем.

— Без тебя разберусь. Не перепутаю, — хмыкнул Ульрих.

— А давай я с тобой пойду, — торопливо зашептала ему в ухо тут же подскочившая «северянка», — Над стойлами я видела навес с сеном…

Скала ухмыльнулся впервые за вечер. Ох, уж эти провинциалки — любительницы соригинальничать. Его приглашают забраться по шаткой лестнице и затем мучиться на колких остьях, чтобы поцарапанным и грязным возвращаться в комфортную постель, а потом еще долгое время находить соломку на голове и в ткани штанов.

— Нет. Но если хочешь остаться, жди, — коротко приказал он. И вышел из комнаты.

Лидия Хани дас Хельвин

Чтоб их всех Ракхорт одарил! Каждого!

Если так пойдет и дальше, к ночи я окончательно сойду с ума.

Хозяину пришлось напомнить о нашем ужине. Иначе еду мы получили бы самыми последними. Сначала всегда стараются обслужить наиболее богатых или опасных клиентов. А мы ни под один из этих критериев не подпадали.

Раздраженная после разговора с мачехой, я от души погудела толстяку в уши. И, недовольно похмыкав, он все же подкрутил своих поваров, переставив очередность подачи в мою пользу.