Всю дорогу я как проклятая заботилась о них, не давала лениться слугам, расспрашивала местных, договаривалась о ночевках, питании. А оказывается, мне надо было плавно двигать бедрами.

— Я знаю свой долг, — холодно ответила я. — Но в отсутствии родителей, считаю, что могу принимать решения…

— Все уже решено, — оборвала меня мачеха. — У тебя еще месяц до совершеннолетия, так что я могу распоряжаться твоим будущим счастьем.

— Перестань, Хани!

— Будь послушной! — защебетали сестры.

Они заголосили одновременно, совершенно не пытаясь меня услышать. И что самое ужасное — мачеха была в своем праве. По имерийским законам, получив одобрение короля, она могла выдать меня за кого угодно. Та, которая дальше двери гарема никогда не показывала носа. Та, кто надевала на себя и моих сестер ворох блестящих украшений, а потом гордо звенела ими в дороге, зная, что у нас нет серьезной защиты. Бывшая наложница, плохо понимающая в каком государстве находится, будет решать кому отдать мою руку! И герцогство, так как сама она наследных прав не имеет.

Под продолжающийся птичий крик я вышла в коридор и аккуратно закрыла за собой дверь. Потому что настоящая леди не имеет права показать снующим по коридорам гостям постоялого двора… насколько ей сейчас хочется что-нибудь разбить. Вдребезги.

ГЛАВА 3. Традиции интендантского полка

Ульрих Скала дос Форсмот-III"

"— А почему вы зовете его Малой? Мне кажется, у моего пусика все большое, — хорошенькая толстушка вертелась на коленях самого крупного парня из присутствующих и восхищенно заглядывала ему в глаза.

— Возможно, ты еще убедишься в этом, детка, — хмыкнул он, подхватывая кружку с пивом. Напиток был редкостно плох, но Малой, самый младший по возрасту из присутствующих мужчин, считал главным результат, а не процесс. И целеустремленно напивался уже больше часа.

— У вас такие милые прозвища, — проворковала худенькая блондинка. Две тугие косы и светлая кожа заявляли о примеси севера в ее крови. Вот только ни стати, ни гордости настоящей девы холода в ней не ощущалось.

Девушки были милыми горожанками-швеями, отправившимися на заработок в столицу. Галантных кавалеров они видели не часто, поэтому даже не думали сопротивляться приглашению в гости от неотразимого Ходока. И довольно быстро освоились.

— Это веселая традиция нашего интендантского полка, — ответил Скала, которого забавляли ужимки то краснеющей, то прижимающейся к нему бедром «северянки». — Так делают все, кто занимается поставками продовольствия и фуража. Придумывают прозвища друг другу. К примеру, Ходок у нас… быстро ходит, — он кивнул через стол широко улыбнувшемуся молодому мужчине, подкручивающему залихватский ус.