Они делают ей надрез в области сердца и вставляют трубку, через неё идёт кровь.

— Это что? Разрыв лёгких? — испуганно спрашиваю у медиков.

— Нет, сердца! — отвечает мужчина, вкалывая моей дочери что-то. — Связывайся с больницей, пусть срочно готовят операционную, — передаёт другому медику.

О, Боже! Я не переживу, если с ней что-то случится!

Становится сложно дышать, из меня будто выкачали воздух. Я отчаянно пытаюсь сохранить сознание.

Ещё мне не хватало тут в обморок грохнуться. Перед глазами мутная пелена и в ушах шумит.

В госпитале мою дочь сразу же окружает бригада врачей, и увозят в операционную.

— Вам нужно заполнить документы, — подходит ко мне медсестра.

Я смотрю на нее, как на сумасшедшую. У меня дочь умирает, а она со своими бумажками!

— Можно позже? — стараюсь спросить спокойно.

— Хорошо… — понимает мои чувства и удаляется.

В кармане вибрирует телефон.

— Да?

— Где вы? — тревожно интересуется Алекс.

— Больница Святой Марии…

— Я скоро буду.

Он приезжает очень быстро.

— Ей делают операцию, — сразу выпаливаю, не дождавшись его вопроса. — У неё разрыв сердца.

Он прижимает меня к себе и гладит по плечам. Я плачу навзрыд. У меня истерика. Моя единственная долгожданная доченька на волоске от смерти. Если с ней что-то случится, я не переживу.

— Всё будет хорошо, Сэл, — успокаивает меня.

Но я слышу, как громко и часто бьётся его сердце. Он тоже в ужасе. У нас обоих страх потерять единственного ребёнка.

Следом приезжают Лима и Татьяна Сергеевна.

Кто-то из медперсонала проводит нас в комнату ожидания. В такой же я когда-то сходила с ума в Германии, во время Стаськиной операции.

Алекс остается заполнять документы. А я измеряю комнату шагами, пытаясь себя успокоить и набраться сил.

Хреново получается! Неизвестность давит.

Время, как назло, тянется бесконечно долго.

Я уже в полуобморочном состоянии схожу с ума.

Прошло часов шесть, когда к нам вышел хирург.

— Как она? — набрасываюсь на него.

— Состояние тяжёлое, — говорит честно. — У неё оказалась врождённая патология сердца, тонкая стенка правого желудочка. Она потеряла много крови. Нужно переливание. Но группа очень редкая — четвертая отрицательная.

Алекс вдруг резко сдавливает мне плечи, обнимая во время разговора.

— У нас нет такой в запасе…

— И что делать? — дико смотрю на него. — Найти никак? Я любые деньги заплачу!

— Возможно, среди вас или ваших родных есть такая? — взгляд доктора на Алекса.

Тот качает головой.

— У Тома такая группа крови, — говорит тихо Лима, отрывая руки от головы. — Он сам мне говорил, что она у него на вес золота.

— Нет! Мы найдём другого донора! У нас миллионы подписчиков в соцсетях, достаточно выложить пост, — процеживает злобно Алекс.