В-третьих, придя за мизинцем к Сергею, устроила переполох, чтобы в случае чего он в милиции рассказал о соседке-ведьме, Софье Скавронской. Арина считала себя самой умной, отсюда все глупости и нестыковки! Не следовало столь уж все усложнять. Тебе хватило бы одного привидения! Но Арине показалось мало этих эффектов. Ей, как сценаристке и режиссеру, хотелось красоты и необычности сюжета!

Одна история с мизинцем чего стоила! Хотя вполне можно было обойтись и без него. Но я сейчас не хочу оценивать задумки Арины, важно иное: семья Лаврентьевых решила провести Грегори Давиньона и использовала в своих целях тебя. Арина же повела свою игру. Получилось как в поговорке: вор у вора дубинку украл. Кстати, мадам Аксель сказала мне, что Эрик сделал замечательную подделку. А если учесть красивую легенду, то коллекционер мог и впрямь приобрести фальшивку, хотя бы ради возможности о ней рассказывать. У Грегори много денег, он порой позволяет себе тратить их на чушь. Он бы точно купил «Летопись». Увы, Эрик не знал, что Панкрат не сбежал в Париж, а остался жить у Анфисы. Одним словом, идеальных преступлений не бывает.

– Алла жива? – спросила я.

– Она в больнице, – ответил Дегтярев. – Ее «откачивают», надеюсь, она оклемается, но пока в крайне тяжелом состоянии.

– Еще вопрос!

– Давай.

– Правда ли, что Нина украла мой кошелек?

Полковник вынул носовой платок.

– Нет. Ты в свое время рассказала ей об этой истории, и Лаврентьева очень кстати вспомнила откровения подруги. Она хотела убедить тебя в реальности происходящего, признание в воровстве убирало все сомнения. Только на краю гибели, искренне веря в заклятие Скавронской и надеясь выжить, можно признаться в подобном. Хороший психологический ход. Тебе стало легче?

– Может, тебе это и покажется глупым, но да, – тихо сказала я. – Пусть Нина хотела использовать меня в своих целях, поступила непорядочно, разыграла комедию, которая помимо ее воли превратилась в трагедию и закончилась для нее смертью, но она все-таки не обманывала меня долгие годы. Думаю, Лаврентьева искренне любила меня. Нина не всегда была такой. Она пошла на обман от усталости и разочарования в семейной жизни и никого не хотела убивать.

– Ну да, – кивнул Дегтярев, – белая и пушистая: жаба.

– Скорее, автор учебника марсианского языка, – грустно сказала я. – Конечно, я пытаюсь сейчас оправдать Нину. Но, если честно, не понимаю, как можно так водить за нос подругу, с которой была рядом долгие годы. И вспоминать произошедшее мне будет тяжело, как: как читать тот самый учебник марсианского языка, который, увы, написала Лаврентьева.

ЭПИЛОГ

Лариса Матренкина скончалась (ее сердце не выдержало переживаний последних дней), и мы с Майей похоронили старуху на кладбище, где покоились ее родители.