У нас очень мало времени, и давай поговорим о другом.

- Групповой иск? - удивлённо смотрит он на меня. - Я думал, дело по нему закрыли ещё вчера. Твой Хант вряд стал бы церемониться, получив на руки эти документы. Разве только...

- Да, я ему их не отдала.

- Из-за моего ареста?

- Нет, Том. Хант и сам докопался, в чём дело, он бы развалил этот иск и без моей, а уж тем более без твоей помощи. Но дело не в нём. Дело в людях, которые надеются на эти деньги. Ты ведь отобрал участников иска не просто так, да?

- Я всегда знал, что ты умна, - кивает он. - Но это уже не важно. Я основал свой фонд. Помощь, которую они просили у моих родителей, но не получили, они получат от меня.

- Нет, Том. Им заплатит мой отец, - я упираю палец в цифры, которые так и остались мне не понятны. - Что это за даты?

- Первая - дата, когда они обратились в отцовский фонд.

- А вторая, когда получили официальный отказ? - догадываюсь я.

Он снова кивает.

- Ты помогаешь тем, до кого никому нет дела? Поэтому все эти дела «про бона» и бесплатная работа, за которую ты берёшься?

- Можно сказать и так. Но если твой отец пойдёт на мировую и выплатит этим людям хоть по центу, он автоматически признает себя виновным.

- И что? Его акции упадут? - усмехаюсь я. - Он продаёт свою компанию, Том. Подумаешь, получит за неё не двадцать, а девятнадцать с половиной миллиардов. Новое руководство всё равно будет с радостью ссылаться на его просчёты ещё не один год. Только ему уже будет глубоко всё равно. Он устал. И так давно мечтает жить на проценты со своих капиталов, что будет готов и принести извинения, и заплатить, лишь бы уже всё закончилось. А у этих людей будет реальный шанс воплотить в жизнь свои мечты. Пусть странные, пусть несовершенные, но всё же это мечты, правда?

- Слышал, ты навестила миссис Хьюлетт, - улыбается он. - Она мне звонила.

- Жаль, что я не видела её азалии.

- О, они прекрасны. А мистер Вайлвуд, которого тебе увидеть не удалось, любит надувать воздушные шары. Когда меня выпустят, мы съездим к нему. И ты увидишь, как он радуется, когда их отпускает.

Не знаю, что там он твердил про свою бесчувственность, но то, как светятся его глаза, когда он говорит про этих людей, не оставляет сомнений - ему нравится с ними общаться.

- Ты строишь планы? - улыбаюсь я.

- Прости, - спохватывается он. - Но ты так уверенно заявила, что меня вытащишь. А я никогда в тебе не сомневался, - невинно пожимает он плечами.

И я не могу понять, что вдруг пробило мою броню, но она треснула. Я не хочу строить с ним планы. Не хочу быть его женой. Я первый раз по-настоящему это представила. И первый раз с того момента, как я надела это кольцо, мне нестерпимо хочется плакать.

- Мне пора, Том, - оглядываюсь я на кивнувшую мне из двери Иву.

- До встречи, Ан, - наблюдает Ривер, как, не глядя на него, я складываю документы.