"

"Она торопливо сгребла в сумку диктофон, записи и сигареты с зажигалкой, накинула что-то бесформенное, похожее на куртку, и упорхнула. Ее место тут же заняла Елена. Крупная, рослая, красивая, элегантная, в длинном плаще, отороченном мехом, она являла собой столь разительный контраст Воробышку, что я невольно рассмеялся.

- Ну, что ты решил? - спросила она. - Мне раздеваться или пойдем в ресторан?

- В ресторан, - решительно объявил я, подзывая официанта, чтобы расплатиться. - У нас сегодня праздник.

- В честь чего?

- В честь любви. Мы с тобой так долго не были вместе, а вчерашний день бездарно потратили на дела и разговоры о делах.

- А о чем надо было разговаривать? О любви?

- Конечно. О любви, и только о ней, ибо нет на свете ничего важнее и интереснее.

Мы перешли на противоположную сторону проспекта и заняли столик в ресторане японской кухни. Сколько раз мы бывали здесь с Еленой! И всего два дня назад я не имел об этом ни малейшего представления. Чудеса, право слово! Более того, я даже не помнил о том, что люблю японскую кухню, потому что меня к ней приучила именно Елена. До встречи с ней весь мой опыт в японской кулинарии ограничивался плохо приготовленными и слишком солеными суши, которые я ел в какой-то забегаловке и после которых на понятии ""японская кухня"" поставил жирный крест.

- Как прошло интервью? - поинтересовалась она. Я подробно и с удовольствием пересказал ей содержание нашей с Ладой беседы.

- Любопытно, - подвела итог Елена, выслушав мое повествование. Значит, есть некие люди, которые боятся твоих материалов. И есть независимый журналист Злотник, который, если согласится, сможет сказать тебе, кто именно заинтересован в огласке этого компромата, а кому эта идея совсем не нравится.

И тогда...

Она сделала паузу, выжидательно глядя на меня.

- Что - тогда? - нетерпеливо спросил я.

- Вот и я хочу спросить: что тогда? Ну, узнаешь ты, кто заинтересован, а кто боится. И что дальше? Что ты будешь с этим делать?

- Пока не знаю, - признался я. - Еще не придумал. Но хотя бы ясность какая-то возникнет. И потом, если я буду знать, кто друг, а кто враг, я буду знать, к кому можно обратиться за защитой и помощью, а к кому - нет.

- Разумно, - согласилась она. - Знание - сила. Теперь давай определимся с твоим Злотником.

Если он захочет посмотреть материалы, как мы это будем организовывать? Принтера у меня нет, а распечатывать где-то на стороне я бы на твоем месте не стала.

- И я не стал бы. Тогда пусть читает с экрана.

- Где? На это нужно несколько часов, а у меня каждый день посетители. Если только вечером, после семи.

- Значит, вечером.

- А если Злотник вечером не может? Если он может только днем?

- Лялечка, ты не знаешь, что такое настоящий журналист. А Злотник - именно настоящий журналист.