Я хотел было попросить ее передать привет матери и Марии, но слова застряли у меня даже не в горле, а где-то в груди.

- Можно, я поцелую тебя на прощание?

- Конечно."

"Она подставила чистый высокий лобик, я наклонился и прижался к нему губами. Я хотел сказать, что еще вернусь и мы обязательно снова увидимся, но и эти слова отчего-то растаяли, едва родившись в сознании. Меня переполняли одновременно благодарность и покой, мне хотелось как-то сказать об этом Эспере и попросить непременно передать мои слова Анне и ее соседке, но в то же время я откуда-то знал, что говорить не нужно.

Нельзя. Нужно просто чувствовать.

Пройдя пару десятков шагов, я увидел впереди знакомые очертания домов и купола местной церкви. Поселок оказался даже ближе, чем я предполагал. Пока я добрел до своего дома, я изрядно устал, сердце колотилось в горле, по спине и груди струился пот. Что же это такое? Там, в деревне, я часами ходил пешком и нисколечко не уставал, напротив, чувствовал себя с каждым днем все лучше и лучше. А здесь... Черт знает что! То ли воздух здесь другой, более задымленный, и легким не хватает кислорода, то ли и в самом деле в деревне своя особая аура, при которой и дышится легче, и спится крепче, и настроение поднимается.

Едва войдя в дом, я немедленно залез в аптечку, о которой ни разу не вспомнил, пока находился в деревне, выпил лекарство, принял душ и прилег на кровать поверх покрывала. Кажется, давление подскочило. Жарко, душно. И левая рука так знакомо немеет... Я устал. Я ужасно устал. Надо выключиться и поспать, мне нужен отдых, длительный и полноценный отдых.

Этот отдых почему-то представился мне в виде глубокого прохладного ночного озера.

Я мысленно зажмурился и нырнул в его темные манящие воды, мгновенно остудившие мое горящее тело. Мне стало так хорошо и спокойно! Я заснул, и последней мыслью моей было: ""Я абсолютно счастлив"".

Не знаю, сколько я проспал, но проснулся я с ощущением необыкновенной, доселе никогда не испытываемой легкости и радости. Направился в кухню, чтобы выпить чаю, нажал кнопку на электрическом чайнике и вышел на крыльцо с намерением забрать почту из ящика. Несколько писем и ворох газет, накопившихся за время моего отсутствия.

Я приготовил себе чай с шиповником и уселся за столом с намерением просмотреть прессу.

Но что это? Моя фотография. Почему-то в черной рамке. Некролог... Я умер.

Я умер. Меня больше нет.

Так вот оно что... Теперь все встало на свои места. Все мгновенно стало ясным, четким и логичным. Мария - это Жизнь. Старая, мудрая, бесконечная, любящая и благодарная, умеющая радоваться всему живому. Полная сил и энергии. Анна - Смерть. Холодная, одинокая, не имеющая права на любовь. Ее дети - это ее орудия.