Как и статуэтки Пресвятой Матери, что передавалась у Бриверивза из поколения в поколение и, по словам почившего свекра, стоила баснословных денег."

"За последние полгода особняк Бриверивзов изменился разительно: исчезли все дорогостоящие предметы искусства, сократился штат прислуги. Остался только один экипаж и две лошади. Сад зарос травой, разрослись кусты. А давно несмазанные ворота скрипели так, будто оплакивали то время, когда у хозяев ещё были деньги на что-то, кроме ставок.

Счета, оставшиеся после Корелла Бриверивза, давно были опустошены. В прошлом месяце Мэл вынужденно просила у отца деньги на еду, соврав, что хочет пустить их на благотворительность.

Совесть при этом ворочалась разбуженной кошкой, но сказать отцу правду она не могла.

— Иди сюда, — поманил Эйдан, расстегивая сюртук, и извлек из-за пазухи какие-то бумаги. — Мне нужно, чтобы ты кое-что подписала.

Мэл нахмурилась и не двинулась с места, благоразумно сохраняя между ними расстояние.

— Что именно я должна подписать? — уточнила мрачно.

— Кое-что! — тут же взвился Эйдан, лупанув ладонью по разложенным на столике (теперь небьющемся, деревянном) документам.

 — Не твоего ума дело! Подпиши, и можешь убираться в свою комнату!

— Не подпишу, пока не прочту, — заупрямилась Амелия.

Мэл, собственно, ничем не владела. Все имущество принадлежало Эйдану, ее приданое давно было растрачено. Когда-нибудь она станет богатой наследницей, но пока что у нее не было ничего. Но Эйдан так хотел, чтобы Амелия подписала не глядя, что это волей-неволей вызывало подозрения.

Что он задумал? Продать ее в рабство? Определить по контракту в публичный дом?

Бред, конечно, имя не позволит ему так поступить, даже если ему захочется проучить жену за сопротивление и бесплодность.

Тем не менее Мэл ждала именно подвоха. Если бы Эйдан хотел всего лишь нанять нового садовника, то подписал бы бумаги сам.

Бриверивз скрипнул зубами, его глаза пьяно блестели. Однако сегодня он выпил недостаточно, чтобы не контролировать себя.

— Ладно, — бросил, как сплюнул. — Читай. И потом пеняй на себя.

Между лопаток пробежал холодок неприятного предчувствия. Тем не менее Амелия вздернула подбородок и с идеально прямой спиной прошла к столику, опустилась на край сиденья дивана и придвинула к себе бумаги.

«Леди Амелия Бриверивз подтверждает вступление в наследство и…»

«…Передает права владения…»

«…Не берет на себя ответственность в распоряжении…»

Перед глазами помутилось. Амелия часто заморгала, впилась в край столешницы пальцами, чтобы не упасть.

— Твой старик умер четыре дня назад, — прозвенел над головой безжалостный голос мужа. — Я все устроил, не переживай. Похоронили по всем правилам…

Документ на столе вдруг взлетел и кинулся в лицо, оглушив.