Прохоров, конечно, попробовал — и за счёт огненного дара у него это вышло, но остальные выразили строгий протест и потребовали, чтобы Артём не разевал свой рот до того, как это смогут сделать и остальные.

В итоге нас спасла выдумка Макара. Парень с помощью камня и столового ножа расщепил полено на несколько тонких деревянных полосок. С натяжкой это можно было назвать ложкой. Ложкой, усыпанной занозами, но всё же. Расселись вокруг кастрюли и принялись жевать.

Наваристая сытная каша отлично насыщала, но вот специй явно не хватало. О чём поспешил сообщить Артём, а я поспешил ему сообщить направление, куда он может отправить свои претензии, да и сам может прогуляться туда же. Прохоров тут же заткнулся, состроив недовольное выражение лица, но есть продолжил.

И вот показалось дно кастрюли. Пригоревшая каша отколупывалась легко и забавно хрустела на зубах. Привкус был не очень, но есть больше нечего. Когда каша закончилась, все расселись по полкам и облокотились на стены.

— Ух! Мишка, спасибо! Накормил, так накормил, — улыбаясь, сказал Макар и похлопал себя по раздувшемуся животу.

Раздулся он не от еды, а скорее от воды, так как Макар единолично выпил залпом не меньше литра. Водохлёб.

— Кафка профто клаф, — сообщил китайский пчеловод с позывным Леший и показал мне большой палец.

— Не выделывайся. Готов спорить, что ты никогда не читал Кафку, — фыркнул Артём, заставив Лешего ломать голову, о ком он вообще говорит.

— Мишань, долго нам ещё ехать? — спросил Сергей, который смотрел налево от себя. И смотрел он в пустоту.

— Куда ехать? — напрягся я.

— Ну, ты чего? В Сочи, конечно, — улыбнулся Серёга и указал пальцем в лишь ему видимый мираж. — Вон, уже и море виднеется. Такое тёплое, ласковое, прямо как в книжке из пансионата.

— Серёжа. Не пугай меня так, — сказал я и подскочил к нему.

Жар стал ещё сильнее, парень бредил. Зараза! Да как так-то? Всё только начало налаживаться, а теперь это?

— Снимите с него куртку и уложите на полку. Обтирайте мокрой тряпкой каждые пять минут, — велел я, а после призвал из пространственного хранилища череп ящера и тряпку с кровью Остапа.

— А ты куда? — спроси Прохоров.

— Я за помощью, — ухмыльнулся я и отдал приказ Ут «Поглотить».

По телу разлилась жуткая боль. Каждое нервное окончание взрывалось, заставляя тело выгибаться дугой. Изо рта вырвался сдавленный хрип, и я потерял сознание.

* * *Екатеринбург.

Поместье Архарова.

— Ненавижу осень, — вздохнула Маргарита Львовна и задёрнула штору.

На душе было погано, а чёртова осень лишь усиливала меланхолию. Можно было забиться в угол и выть о том, как несправедлив мир. О том, какая бестолковая дура её невестка.