– А как быть с Кагановичем? – спросил он. Игнатьев перевел на него тяжелый взгляд крошечных замешоченных глазок и сказал:

– А вот это не вашего ума дело, майор… И вытряхнул его из разговора, как со стола крошку. Но эта мысль, очевидно, заставила его сосредоточиться на сложной ситуации с главным жидовинским представителем перед лицом Пахановым. Помотал задумчиво головушкой и неспешно сообщил:

– Думаю, что Иосиф Виссарионович, как Христос, явит чудо – там, в Биробиджане, воскресит он им их любимого Лазаря Моисеича… Все тихонечко заулыбались, захихикали, и я понял, что песенка Кагановича спета.

Такие шутки о действующих членах Политбюро у нас произносят вслух, когда их судьба уже предрешена. Начальник разведки Фитин задал вопрос о том, как отразится на международном положении эта акция. Он располагает, мол, сведениями, что правительства США и Западной Европы могут предпринять очень решительные меры в ответ на депортацию евреев. Игнатьев уверенно махнул рукой:

– Ничего не будет! Иосиф Виссарионович мне точно сказал, что из-за евреев войны с Западом не будет… И Минька грубовато подъелдыкнул:

– Фраера всегда боятся жуковатых… Потом начали обсуждать формально-процессуальную сторону исхода евреев из страны в ссылку и их уничтожение.

Здесь главным оратором был Минька Рюмин. Он объяснил, что после проведения казни основных обвиняемых на процессе в крупных городах неизбежно возникнут стихийные погромы, длящиеся в течение недели. Это будет нормальная реакция настоящих патриотов, подлинных граждан, простых советских людей на бандитские действия отдельных изменников Родины – жидов, отравителей, убийц и диверсантов. После этого советское правительство пойдет навстречу пожеланиям оставшихся честных евреев, не причастных к жуткому преступлению, об их добровольном переселении в замкнутую зону для постоянного проживания. Необходимо, чтобы этот исход возглавил какой-то неофициальный авторитетный еврейский лидер… Слушая Миньку, я понимал дальние прицелы Владислава Ипполитовича Лютостанского. Он не оставил своих надежд убить евреев их собственными руками. А Минька уверенно закончил:

– На этот счет у нас имеются интересные разработки, и я их вам в течение недели представлю на утверждение…

*** …Я еще был там, на совещании, в многодесятилетней пропасти прошлого, казалось бы, ушедшего, казалось бы, забытого.

Я старался их всех смыть из своей памяти. Я боялся, что Магнуст может расшифровать мои воспоминания и сделать из меня мост между прошлым и будущим. Но он отвернулся от меня, достал бумажник, раскрыл его кожаные пупырчатые створки и добыл пачку купюр, и, когда он разъединял склеившиеся новенькие десятки, на столик выпала его визитная карточка из гостиницы.