Отец научил: не рассказывай больше, чем другим следует знать. О том, что умеешь. О том, чего не умеешь. О себе, своих чувствах, проблемах, планах. О планах — особенно. Никогда и никому.

Знал, о чём говорил. Игрок, карточный шулер. Красавец, романтик. Он до безумия любил мать, души не чаял в дочери, всю жизнь скрывался и много чему её научил, а она усвоила.

«С кем это вы ходиЛИ?» — написала внимательная Аврора.

«Да с Гордеевой, хоспади! С кем ещё я могла пойти, Рор?»

«Да мало ли. Как там Гордеева?»

«Всё такая же дура», — никогда не была Ирка высокого мнения об их с Роркой однокласснице, что всё набивалась к ним в подружки. Но на бесптичье и жопа соловей, как говорила Иркина бабушка, — настал звёздный час Анастасии Безмозглой Гордеевой, теперь Ирка с ней дружила.

«Вроде мужик новый у неё», — дописала она.

«Симпатичный?»

«Понятия не имею. Но заочно его уже ненавижу. Все уши прожужжала. Котик то, котик сё. По мне, мужик, что откликается на «котик», не мужик»

«По тебе да, а Гордеевой сойдёт 😊)) У неё планочка пониже»

«Угу. Мимо унитаза не ссыт, в носу за столом не ковыряется — уже прынц»

«А чего это прынц её в кыно не повёл, с тобой пошла?»

«Прынц деловой, взрослый, серьёзный. У него дела»

«Ничего себе. Ладно. Профессор Романовский косится недовольно. Дослушаю лекцию. Что за кино хоть?»

«Давай, жена профессора Романовского. Скучное. До связи!»

Ирка сунула телефон в карман. Передёрнулась от холода.

Чего ж дубак-то такой! Весна вроде. Конец марта. А сугробы намело по пояс.

Эх, стала бы Ирка дружить с той Гордеевой, если бы Рорка не уехала.

Но её лучшая подруга поступила в медицинский, вышла замуж и теперь живёт в Петербурге, а Ирка… Ирка никуда не поступила."

"Впрочем, никого в этом и не винила. Учиться надо было лучше, готовиться усерднее, может, с репетиторами заниматься. Но откуда у матери деньги на репетиторов, она на дорогу-то до Питера дочери едва наскребла, в долги влезла. И как Ирка ни мечтала о Петербурге, не поступила и не осталась, хотя могла. Вернулась в родной город. Отчасти из-за мамы. Тяжело ей одной в частном доме. Физически тяжело с дровами, углём, печкой, особенно после операции. А с тех пор как мать бессовестно уволили и сбережения иссякли, тяжело и материально.

Собственно, Ирка не жалела, что вернулась. Закончила секретарские курсы, работала, не скучала. А Питер? Да хрен с ним, с Питером!

На каблуках, зябко кутаясь в опрометчиво надетую в обед по теплу весеннюю курточку, Ирка бодро прошагала две трети пути.