Это походило на калейдоскоп – пряжки от туфель, чулки, изуродованное лицо, скверные литературные вкусы мальчика-слуги Альфреда, деятельность мистера Амбериотиса, роль, сыгранная покойным мистером Морли, – все это вдруг выстроилось в четкий и ясный рисунок.

Впервые Эркюль Пуаро смотрел на дело под правильным углом.

– «Ибо непокорность есть такой же грех, что волшебство, и противление то же, что идолопоклонство. За то, что ты отверг слово Господа, и Он отверг тебя, чтобы ты не был царем». На этом кончается первый отрывок, – произнес пожилой священник дрожащим голосом, но на одном дыхании.

Словно во сне, Эркюль Пуаро поднялся, дабы воздать хвалу Господу в «Te Deum».

Глава 7

ТРИНАДЦАТЬ, ЧЕТЫРНАДЦАТЬ – ДЕВУШКИ-КОКЕТКИ

– Мосье Рейли, не так ли?

Молодой ирландец вздрогнул и обернулся.

Рядом с ним у прилавка судоходной компании стоял маленький человечек с большими усами и яйцевидной головой.

– Возможно, вы меня не помните?

– Вы несправедливы к себе, мосье Пуаро. Такого, как вы, забыть нелегко.

Рейли повернулся, чтобы поговорить с клерком, ожидающим за прилавком.

– Собираетесь в отпуск за границу? – допытывался Пуаро.

– Об отпуске и речи быть не может. А вы, мосье Пуаро, надеюсь, не намереваетесь покинуть эту страну?

– Иногда, – ответил Эркюль Пуаро, – я на короткий период возвращаюсь на родину – в Бельгию.

– Ну а я отправляюсь гораздо дальше – в Америку. И не думаю, что когда-нибудь вернусь.

– Очень жаль это слышать, мистер Рейли. Следовательно, вы оставляете практику на Квин-Шарлотт-стрит?

– Если бы вы сказали, что она оставляет меня, то были бы ближе к истине.

– В самом деле? Весьма печально.

– Меня это не огорчает. Когда я думаю о долгах, которые оставляю неоплаченными, то у меня душа радуется. – Он усмехнулся. – Я не из тех, кто стреляет в себя из-за денежных затруднений. Лучше забыть о них и начать все заново. У меня есть квалификация, и, надеюсь, недурная.

– На днях я виделся с мисс Морли, – сказал Пуаро.

– Вряд ли это доставило вам удовольствие. Трудно представить женщину с более угрюмой физиономией. Меня всегда интересовало, какой бы она выглядела в пьяном виде, – но этого никто, увы, не узнает.

– Вы согласны с вердиктом коронерского суда по поводу смерти вашего партнера? – спросил Пуаро.

– Я – нет, – решительно ответил Рейли.

– Вы не думаете, что он ошибся, делая инъекцию?

– Если Морли вкатил этому греку такую дозу, как они предполагают, то он либо был пьян, либо намеревался его убить. А я никогда не видел Морли пьяным.

– Значит, по-вашему, это было сделано намеренно?

– Я бы не стал так говорить. Это серьезное обвинение. К тому же я в него не верю.

– Но должно же быть какое-то объяснение?

– Должно. Но я об этом еще не думал.

– Когда вы в последний раз видели мистера Морли живым? – спросил Пуаро.