Аива, осмотрев случившееся, с умоляющим взглядом повернулась к Сергеевичу. Тот понял её посыл, поскольку резко и довольно громко рявкнул:

— Так, именем императора! Всем покинуть помещение!

И поднял руку, на которой засветилось оранжевым родовое кольцо, подтверждая полномочия. Люди вокруг замерли, неверяще уставившись на непривычное зрелище, и одномоментно, словно очнувшись, чуть ли не бегом бросились прочь. Остался один единственный врач — тот, который привёл нас сюда.

— Но, господин, мы по протоколу не можем все покинуть больную и аппаратуру.

Девушка требует постоянного присмотра!

— Считайте, что я принял у вас пост! — зарычал дед, да так, что мне самому захотелось сбежать за персоналом. Ржачно вышло, хоть ситуация к смеху не располагала. — И у меня нет титула, я слуга рода! Правда, императорского. Так что на будущее — просто Антон Сергеевич. Свободен!

М-да, тот самый момент, когда слуга рода де-факто круче князей, графов и баронов. В очередной раз убеждаюсь, что личные связи решают в любом из миров.

Бедный мужик буквально подпрыгнул от последнего слова, сказанного с такой экспрессией, что мне самому в который раз захотелось выполнить команду деда.

Теперь я верю, что он прожил много-много жизней, такому за одну не научишься. А бедолага пулей выскочил за дверь, тут же пшикнула система герметизации.

Вообще, странный мир. Развитие техники в основном на уровне начала двадцатого века, при этом есть самолёты середины того же столетия, пусть и в единичных экземплярах, а также телефоны, словно из двадцать первого века. Местная аппаратура вообще была из фантастических фильмов.

И всё это густо закручено на магических решениях.

Но мне этот мир нравился намного больше прежнего. Да, тут были точно такие же интриги и подковёрные игры, так же отжимался бизнес и убивались люди за «золотого быка». Кстати, очень любопытно, есть тут такой тотем?

«Нет, Андрюша, — раздался в голове голос Либи. — Точнее, был, но мы его изгнали, когда он чуть не сделал мир направленным только на „бабло“. Он слишком сильно начал изменять всё сущее, и его отлучили от права иметь свой род людей, влиять на мир».

— Понял, спасибо! — поблагодарил я пушистика. — Это невероятно хорошая для меня новость. Наверно, потому этот мир и полюбил, что тут очень у многих понятие «честь» не является просто набором букв. Сам я жил там, где за такое осуждали, но всегда подспудно мечтал, чтобы людям она была свойственна.

«Я знаю, малыш, — хихикнула лохматая мелочь. — Я знаю, за это и люблю».

— Отойдите как можно дальше! — вдруг раздался голос Аивы. — Вас может зацепить, а это сильно усложнит мне работу.