Впрочем, их можно понять, второе нападение за какой-то месяц с момента гибели моей матушки и моего вступления в права. И если в прошлый раз погибло всего два человека, то на этот раз жертв было вчетверо больше.

Дойдя до центральной площади, я взобрался на невысокую трибуну, стоящую тут много лет. Люди, увидев это, начали собираться вокруг. Девчата встали по обе стороны от меня, и я чувствовал их мощную моральную поддержку.

Я понятия не имел, что буду говорить, но эти требовательные глаза моих людей ждали от меня чего-то. Защиты, одобрения, гарантий. Мне стало понятно, что придётся нырять с места в карьер. Да какой карьер, к чертям? В прорубь!

Глава 27

Минут через десять, когда площадь заполнилась, а ручеёк прибывающих иссяк, я решился на речь:

— Друзья! Я понимаю и разделяю вашу боль. Понимаю, что до меня ваша жизнь была спокойна и размерена. С открытием тонкого места у нас всех начались серьёзные проблемы. Поверьте, я не сплю и не гуляю по балам. Я делаю всё, чтобы обезопасить нас всех, скорость проведения строительных и прочих работ вы сами прекрасно видите. Но есть те, кто не хочет возрождения нашего общего рода, завистники и негодяи. Я искренне соболезную всем, чьи родные вчера погибли и пострадали. Всем будет выплачена соответствующая компенсация, тем, кто лишился кормильца, будет назначена пенсия. Поверьте, я приложу все усилия, чтобы настоящий виновник понёс заслуженное наказание.

Я говорил, и сам понимал, как казённо всё это звучит, но ничего не мог с собой поделать. Тысяча с небольшим требовательных и горюющих глаз смотрели мне в душу. В итоге, я заткнулся, не зная, что сказать.

— Я отомщу. Обещаю! — выдавил я и пошёл с трибуны. Но теперь я говорил от души.

Люди замолчали после моих слов. Она расступались перед нами, пытаясь дотронуться, похлопать по плечу, поддержать. И всё это в абсолютной тишине. Кажется, мой порыв тронул-таки их души. Пройдя почти всю площадь и всех людей, я увидел маленькую девчоночку, в руках которой был совсем старенький плюшевый медвежонок. Одной пуговички, обозначающей глаза, не было, пара заплаток была наложена на его тельце. Она бесстрашно двинулась нам наперерез.

— Дядя, дядя! — тормознула она меня. — Мама сказала, что папа больше не придёт, и что он очень нужен вам на секретной работе. Отпустите моего папу, пожалуйста! Я уже соскучилась по его сказкам! Когда он вернётся домой?"

"За моей спиной раздался дружный вздох, а потом Наташа, не сдержавшись, тихонечко заплакала. Краем глаза я заметил, как Надя прижала её к себе, уткнув носом в плечо. Я поднял голову к небу. Так не должно быть! Что за говно это человечество? Из-за сраных денег маленькие дети лишаются родителей, матери — детей.