Только вот меня он совершенно не устраивал. Стать беглецом в столице огромного государства, самого сильного в мире? При том, что потенциально я один из самых богатых людей на планете. Ну уж на хрен! Посмотрим, что будет дальше.

А дальше меня отвели в соседний кабинет — полную копию уничтоженного Светланой. Точнее, тем, кто ей прикидывался.

— Зови меня Олег Васильевич, — представился человек с властным голосом. — Я полковник СБ России.

Сам он сидел в углу комнаты, под мощнейшим щитом. Рядом с ним были ещё двое относительно молодых ребят. Один явно держал одновременно все три щита, а другой оказался очередным «детектором лжи» и по совместительству секретарём.

— Граф, на данный момент вы не являетесь подозреваемым, пока проходите по делу лишь в роли главного свидетеля. В любом случае вы имеете право на услуги адвоката, — начал свою речь Олег Васильевич. — Можете позвонить своему при наличии, или мы предоставим вам штатного бесплатно.

Ну да, законов моей новой родины я не знал, но при этом был уверен, что меня признают пострадавшей стороной. Живой детектор лжи не даст соврать, а с другой стороны, не позволит усомниться в моих словах.

— Не требуется, — ответил я. — Я абсолютно точно знаю, что ни в чём не виноват. Наш разговор докажет это и вам, насколько понимаю.

— Храбро и недальновидно, — улыбнулся полковник.

Его улыбка неожиданно делала лицо добрым, а самого вояку — почти киношным Дедушкой Морозом на утреннике в детском садике.

— Итак, расскажите для начала, какие вопросы вам задавали ранее, и свои ответы на них.

Я, не скрывая, поведал всё, что мог вспомнить из первого опроса. Когда мой рассказ добрался до момента о вранье «Светы», эсбэшник нахмурился. Его говорящее лицо стало вдруг злым, теперь он был похож на варяга из какой-нибудь саги. В мою сторону полетела целая куча уточняющих вопросов, на которые я отвечал, как мог.

Всё это время «живой детектор лжи» согласно кивал головой, как китайский болванчик или даже как игрушечная собачка, которую любили ставить водители на торпеды своих машин в начале двухтысячных. Сам полковник уже давно перестал на него поглядывать."

"А вот потом началась настоящая пытка: главный хотел знать посекундно всё, что происходило до взрыва. Каждую мою мысль, каждое впечатление, любую эмоцию. Вот с вопросом, почему я вдруг выставил щит, пришлось попотеть.

Я перебрал сотни вариантов, чтобы не открыть свои возможности, и при этом чтобы ответ оказался достоверным для этого долбанного радара. Но, наконец, слова «предчувствие, интуиция», устроили всех. Я вытер воображаемый пот со своего лба.

Этот форменный допрос продолжался часа два. Мой живот крутило от голода так сильно, что его урчание услышали даже господа допрашивающие, и мне принесли чаю со свежей выпечкой.