– Надежное?

– Не идеальное, но вполне убедительное. Тем не менее я запретил им уезжать вплоть до завершения следствия.

– Другие варианты?

– Пока никаких.

– Вы уже были у Павла Антоновича?

– Н-нет, – после легкой заминки признался Порошин. – Думаю, нам стоит поехать к нему вдвоем.

– Почему? Думаете, он заартачится?

– Дело весьма щекотливое, – признался Порошин, помедлив. – И я бы хотел, чтобы на допросе присутствовал свидетель. А то вдруг в газетах напишут, что власти притесняют уважаемого че-ловека…

– Осторожничаете? – Ленгле метнул на Порошина быстрый взгляд.

 – Полагаю, вы правы: осмотрительность нам не помешает. Что показало вскрытие?

– Жертва убита из дешевого тульского револьвера, один выстрел сзади в голову, смерть наступила мгновенно. – Следователь продемонстрировал пулю, которую Волин извлек из головы Колозина. – Клеменс Федорович, скажу вам честно: пока концы с концами не сходятся. Я навел справки – студент никогда прежде не бывал в наших краях. Он приехал только вчера, появился на ужине у Снегирева, ночью куда-то вышел и сразу же был убит.

Кстати, тело с места преступления увезли и зачем-то подбросили Одинцовым.

– Трудности на то и даются, чтобы их преодолевать, – изрек товарищ прокурора. – Не думайте, милостивый государь, что награды достаются просто так. Дело будет громкое, аппетитное… Если мы с ним справимся, возможен перевод не то что во Владимир или Москву, а прямиком в Петербург…

– Хорошо бы сразу в Петербург, – брякнул Порошин. – Столица империи… Я там учился…

Ленгле кашлянул и напустил на себя безразличный вид.

«Разъедусь с женой… дам ей столько, чтобы она оставила меня в покое… Буду жить с Варенькой, и баста… Какие у нее ножки, какие глазки! Этот осел Порошин только о карьере и думает… За лишний орден удавится, хотя я тоже не против орденов… но Варенька, однако же, лучше…»

«Вот сухарь немецкий, – мрачно думал Порошин, – небось только и думает, как бы меня объегорить, когда мы раскроем дело… Хорошо этим прокурорским! Следователь делает всю грязную работу, а они знай снимают сливки… Мне бы только в Петербург перебраться, я на все согласен, чтобы его рожу больше не видеть…»

Тут, однако, охотников делить шкуру неубитого медведя прервали, потому что явился служащий и принес телеграмму.

– Из Петербурга… срочная…

Ленгле удивленно приподнял брови, взял телеграмму и распечатал ее, после чего как-то старчески крякнул и протянул текст Порошину.

Следователь прочитал телеграмму, удивленно заморгал и на всякий случай прочитал еще раз, но текст остался ровно таким же и ни на знак не переменился.

– Что это такое, Клеменс Федорович? – возмутился Порошин.