– Но… он ведь предъявил револьвер… И зачем ему говорить, что он убил Колозина, если он никого не убивал?

– Да не убийца он, – сердито бросил Волин. – Вы видели его лицо в то утро, когда он узнал, что Колозина убили? Он был поражен! Я вполне допускаю, что он взял из дома револьвер… Может быть, даже обещал жене, что убьет Колозина… но, по-моему, он даже не верил в его вину…"

"– Да, это и есть самое отвратительное во всей этой истории, – проговорила Ольга Ивановна с горячностью. – Что убит невиновный человек… Убит, может быть, из-за того, что какая-то не вполне нормальная женщина была убеждена в его виновности…

Но в следующее мгновение в дверь постучали, и вскоре в кабинет вошли Ломов и Порошин в шинелях, занесенных снегом.

– Метет, а? – заговорил Ломов после того, как обменялся приветствиями с доктором и Ольгой Ивановной и снял верхнюю одежду. – Еле добрались до вас… Гхм! Значит, сознался в убийстве… Где револьвер?

Доктор отдал оружие штабс-капитана, а Ольга Ивановна торопливо объяснила, что подозреваемый помещен под арест, его охраняют сторож и фельдшер, а впрочем, он не сопротивлялся, но все-таки порядком ее напугал.

– Я подумала, он может убить или ранить Георгия Арсеньевича, – сказала она, нервничая.

– Он вовсе мне не угрожал, – отозвался Волин. – По-моему, ему хотелось облегчить душу, только и всего.

– Скажите, – спросила Ольга Ивановна, – а что ему будет, если его признают виновным?

От Волина не укрылось, что следователи переглянулись со значением.

– Полагаю, что ничего, – сказал Порошин, улыбаясь в усы.

– Уверен, любой состав присяжных его оправдает, – вторил ему Ломов.

– Но… – Ольга Ивановна озадаченно нахмурилась, – ведь убийство…

– Сегодня в Петербурге обыскали квартиру матери Колозина, – сказал Ломов. – И служанка вспомнила, как по просьбе своей госпожи относила в заклад колечко, до странности похожее на то, которое было среди вещей убитой Изотовой. Когда сыщики передвинули шкафы и стали простукивать половицы, они нашли хорошо замаскированный тайник, а в нем – остальные вещи, которые Колозин забрал у жертв.

– Не может быть! – ахнула Ольга Ивановна. – Но ведь мать… Она же клялась, что ее сын невиновен…

– Ее клятвы ничего не стоили, – ответил Порошин. – Она прекрасно знала, что он убийца, но она тоже мать, как и Анна Тимофеевна… И она решила спасти сына. Все остальное для нее не имело никакого значения.

– Какой ужас, – подавленно проговорил Волин.

Ломов метнул на него острый взгляд и подумал, что доктор слабоват и что, пожалуй, его роман с Амалией Корф продлится недолго. «Впрочем, – добавил про себя Сергей Васильевич, – это не мое дело».