— Сил сдерживаться больше нет, поэтому я громко фыркаю. — У тебя такое выражение лица, словно я прошу тебя встать на рельсы перед несущимся на бешеной скорости поездом.

— Романов, ты совсем идиот?! Ты хоть понимаешь, что это самый важный день в моей жизни?! Я не могу, как ты, спокойно спать, развалившись на постели, словно мне никуда не надо! Это для тебя всё просто — одел костюм и уже красивый… А меня сегодня ждут такие процедуры, что инквизиции было бы чему поучиться!

Я закатил глаза.

— Не драматизируй. Будто провести утро в умелых руках стилистов, ничего не делая самой, настолько страшно…

— А ведь я предлагала просто расписаться… — тяжело вздыхает девушка и плюхается в стоящее неподалёку кресло.

Обречённо вздохнув, выползаю из-под одеяла, с недовольством отмечая, что болит почти каждая косточка, и сажусь на корточки перед своей невестой.

— И позволить пропасть твоему платью, ради покупки которого ты потратила столько времени, что я чуть не умер без тебя?

Ксюша внимательно на меня смотрит и вздыхает.

— Я так сильно тебя люблю.

Весело ей подмигиваю.

— А я тебя — ещё сильнее. Потому-то ты и выходишь за меня замуж.

Буря в глазах девушки стихает, и в них воцаряется покой. А примерно через десять минут в комнату врывается моя мать и родительница Ксюши, которые удивлённо хлопают глазами и начинают возмущаться по поводу того, что мы ещё не готовы. Наскоро принимаю душ, прихватываю из шкафа свою одежду и под грозные взгляды женщин сваливаю в бильярдную. Только когда костюм садится на мне как влитой, я наконец понимаю, что имела в виду Ксюха, говоря о пытках инквизиции, и уже искренне сочувствую своей малышке. Слава Богу, что я родился мужиком. Ну нахрен все эти бабские заморочки по поводу внешнего вида!

Едва я успеваю завязать галстук, как в бильярдную влетают мои парни.

— О, каков гусь! — восклицает Макс. — А мы тут по мордам схлопотали, когда в твою комнату сунулись…

— Да уж, твоя мать — та ещё фурия, — поддакивает недовольный Лёха. — И у них ещё хватает наглости называть себя слабым полом!

Пару минут мы тупо подкалываем друг друга, а потом тащимся на кухню, чтобы по дороге в ЗАГС не скопытиться от голода, но я вдруг осознаю, что мне кусок в горло не лезет. Не боясь, что меня вывернет наизнанку, я могу только впихнуть в себя стакан апельсинового сока, который ни разу в жизни не пил за мерзкий химический вкус. Уж лучше травиться водой из-под крана…

— Эй, дружище, я тут подумал… Ещё не время отказаться, — подмигивает Костян. — Я вчера с родителями беседовал, сейчас неплохие скидки на горящие туры на Мальдивы…

Закончить он не успевает, удивлённо зыркая на Егора, отвесившего ему подзатыльник.