— Тебе что-нибудь говорит фамилия Черский? — спросил он наконец."

"Черский, Черский… Фамилия казалась мне смутно знакомой, но воспоминания о человеке, которому она принадлежит, ускользали как вода сквозь пальцы. Подобно заевшей пластинке фамилия вертелась в мозгу, вызывая неприятное ощущение беспомощности и непонятной тревоги. Все те несколько минут, которые отец так же, как и я, пытался вспомнить, перед моими глазами начал вырисовываться какой-то призрачный фантом, то темнея, то бледнея, в зависимости от того, насколько близко я был к разгадке.

И всё же меня озарение накрыло первым; оно, словно прорванная плотина, сметало всё на своём пути, оставляя после себя только гнев, ненависть и целую тонну горечи и болезненных воспоминаний. Неудивительно, что я не сразу понял, о ком речь: память надёжно похоронила всё, что хоть каким-то боком было связано со старшим братом.

Черский Артём Леонидович. Владелец консалтинговой компании «Мегаполис» — второй по размеру после нашей. Конкурент номер один.

Человек, которому четыре года назад Никита продал свою часть акций компании родителей.

Акций, которые мы так и не смогли вернуть.

Я всё ещё отчётливо помнил те два адски жарких месяца, которые мы с отцом потратили на то, чтобы вернуть их. Но Черский словно коршун вцепился в наши активы и не соглашался их вернуть ни за тройную цену, ни за уверения в том, что Никита вообще не имел права их продавать, потому что отец и мать всё ещё руководят компанией. По указу отца распоряжаться своими долями компании мы с братом могли только после их с матерью официального ухода «на покой». А это значит, к Черскому акции попали незаконно.

Единственное, чего мы смогли добиться — негласного договора о том, что акции будут лежать в банковской ячейке Черского, который будет считаться нашим неофициальным партнёром и не притронется к ним и пальцем.

Но если на нашем пороге объявился Громов, да ещё с такими угрозами в адрес Черского, значит, последний своё обещание не сдержал.

— О, судя по всему, до твоего отпрыска дошло, о ком идёт речь, — мрачно хмыкнул Громов.

Я напомнил отцу период времени, о котором наша семья старательно пыталась не вспоминать последние четыре года, и родитель ожидаемо побагровел от гнева.

— Что именно ты знаешь?

Громов наконец отлепился от окна и развернулся в нашу сторону.

— Пару дней назад я прижал за яйца одного из его деловых партнёров; так, мелкая сошка, задолжал мне пару миллионов — не рублей, естественно — и он в качестве процентов за долг поделился со мной информацией о том, что Черский ищет лазейки и пытается подгрести ваши акции под себя.

От гнева перед моим взором повисла кровавая пелена.