И что-то подсказывало мне, что вряд ли это связано с тем, что я женюсь; таких, как она, не останавливают преграды в виде жены и уж тем более невесты.

О том, насколько всё плохо, я начал догадываться, когда увидел выражение лиц трёх из четырёх присутствующих, потому что у охранника оно было непроницаемым, как и положено по долгу службы. Мать была белее мела, а отец плотно сжал губы, и я видел, как от напряжения ходили ходуном его скулы. Четвёртым человеком был, очевидно, один из клиентов компании, и от его мощной фигуры волнами исходили уверенность и властность. Он среагировал на моё появление, слегка повернув голову в мою сторону, давая мне тем самым возможность узнать его. Владимир Громов, или Гром, как его прозвали конкуренты за тяжёлый характер и разрушительную силу, с которой знакомились все, кто переходил ему дорогу. Не знаю, в чём именно помогал ему отец, но он ни за что бы не подставился, и дело тут не в том, что когда-то они учились вместе: только дурак рискнёт связываться с Громовым.

Громов окинул меня взглядом, словно спрашивая, какого хрена я здесь делаю. Его внушительный вид призван был нагонять на людей страх, но я таких за свою жизнь повидал немало, так что всего лишь вопросительно приподнял бровь. Что-то не нравится? Отлично. Где дверь — ты знаешь.

Понимающе хмыкнув, он повернулся обратно к родителям.

— А сын-то весь в отца, не так ли, Роман? — Отцовское прозвище явно резануло родителю слух — вон как поморщился. — Такой же высокомерный, каким был ты в его годы.

— Я бы предпочёл поговорить о цели твоего визита, Гром, — мрачно парировал отец. — Или ты о студенческих годах ностальгировать прикатил?

Громов прищурился.

— Ну что ж, о делах — так о делах. — Он сложил руки на коленях. — Хоть мы с тобой давно прекратили общение и расстались уж точно не по-дружески, я тебе не враг. Если бы хотел навредить — навредил бы. И хотя ты вполне обоснованно считаешь меня сукиным сыном, я вовсе не беспринципная мразь. Я вышибаю из конкурентов дух только за дело и никогда не наношу удар в спину, — предпочитаю видеть выражение ужаса на их лицах.

Отец мрачно хмыкнул.

— Не сомневаюсь. И если ты приехал не разборки устраивать, может, скажешь уже, чего хочешь?

— Я хочу помочь, — на полном серьёзе заявил Громов.

Недоумение на лице отца застыло каменной маской.

— Помочь? Как именно?

— Хочу предложить свои услуги там, где я действительно хорош — выбить дерьмо из твоих конкурентов.

Теперь я тоже мало что понимал. Конкуренты у нас, конечно, были, куда же без них, но никто не угрожал нам настолько, чтобы у родителей возникло желание «нанять киллера».

Родитель нахмурился и озвучил нашу с ним общую мысль:

— Обоснуй.

Громов поднялся и неторопливо направился к панорамному окну.