«Да, но ты ведь согласилась, так что твоя вина тут тоже есть».

Я нахмурилась.

«Вот как? Если я правильно помню, я предлагала расписаться завтра же. Идея «дать возможность развести сырость» принадлежала тебе».

Телефон молчал минут пять — очевидно, кое-кто пытался придумать отговорку.

«Я же не виноват, что люблю тебя, — пришёл наконец ответ. — И не хочу, чтобы ты пропустила самый важный день в своей жизни»."

"До этого момента мне казалось, что любить Кирилла сильнее просто нереально. Оказывается, ещё как реально. Меня буквально разрывало изнутри от любви к человеку, которого ещё до недавнего времени я не воспринимала всерьёз. Мечтала о нём, конечно, но как о чём-то далёком и несбыточном: наверно, точно так же женщины, лишённые возможности производить на свет новую жизнь, мечтают иметь детей. И вот через четыре дня я стану его законной женой, и вовсе не потому, что так надо или кому-то выгодно. Всё до смешного просто: я искренне люблю и так же искренне любима.

Доношу до него весь спектр своих чувств в сообщении, насколько это позволяют сделать сухие безликие буквы. Ответ приходит незамедлительно:

«Я тоже безумно люблю тебя, малышка. Не было ни одного дня, чтобы я пожалел о том, что предложил тебе встречаться. И, если когда-нибудь в будущем я буду отрицать тот факт, что схожу по тебе с ума, — не верь. Это будет неправда. Не забывай об этом, пожалуйста».

Пару минут я просто перечитываю его последнее смс и пытаюсь не распасться на части от переизбытка эмоций, а после телефон вновь издаёт звук оповещения.

«И возвращайся быстрее. Я скучаю по тебе, словно не видел десять тысяч лет. — В этот момент я представляю как он улыбается, и думаю, что первое, что я сделаю, когда мы с мамой и Кирой вернёмся домой — кинусь к Кириллу, чтобы поцеловать. — А если мать не привезёт тебя через час — я сам приеду за тобой!»

Наша переписка заставляет меня улыбаться, как пятнадцатилетнюю девочку, которая впервые влюбилась. Впрочем, «впервые влюбилась» — это как раз про меня, да.

Через двадцать минут ко мне присоединяются мои любимые мамы с признаками наивысшей степени удовольствия на лицах. Это заставляет меня загореться любопытством, однако удовлетворить его мне не дают: открывать деревянную резную шкатулку с украшениями мне категорически запретили вплоть до дня свадьбы. Я недовольно нахмурилась, но спорить не стала. До свадьбы так до свадьбы. В конце концов, кроме меня их всё равно никто не наденет.

Угрозу Кирилла приехать за мной я озвучила Кире с каким-то совершенно безбашенным счастьем: было приятно осознавать, что меня ему не хватает так же сильно, как и мне — его.

До особняка мы добирались минут сорок, которые на самом деле казались мне вечностью.