Не нахожу, но кожу покалывает и жжет, словно кто-то лазером проходится по мне, просвечивает насквозь. Страшное ощущение, будто ты на прицеле снайперской винтовки.

— Показалось… мне это показалось…

Убеждаю себя и иду к подъезду. Хочу домой. В свою кровать. Накрыться одеялом и больше ничего не чувствовать. Усталость накатывает.

Поднимаюсь в свою квартиру пешком, забываю про лифт, толкаю незапертую дверь. Захожу и меня скручивает от рыданий, реву белугой, захлебываюсь своими слезами и срабатывает инстинкт.

Когда много плакала в детстве, меня часто тошнило, вот и сейчас желудок сворачивает в страшном спазме.

Едва успеваю добежать до туалета, меня выворачивает наизнанку.

Полностью опустошенная обнимаю унитаз, собираюсь и бреду в свою спальню. Голова гудит.

Странно то, что я не ненавижу того, кто отнял мою девственность.

Мы с Иваном оба попали в патовую ситуацию, где он сделал привычный заказ на очередную игрушку, а я просто оказалась не в том месте и не в то время.

Случай решил все.

Он выбрал меня… и… мое тело его приняло. Его напор. Силу. Безудержность. Я отдалась ему. Сама.

Падаю на кровать и просто отключаюсь.

Организм не выдерживает перегрузок и дарит спасительный сон.

Глава 20

Последующие дни проходят под дымкой полусна и дремы. Я закрываюсь в квартире, замыкаюсь.

Я бы даже могла сказать, что чахну, накрывает какое-то странное ощущение пустоты.

Высыхаю и все время вспоминаю Ивана. Вытравить его из себя не могу.

Смутно помню, как в один момент соскребаю себя с кровати и иду в ванную. Мне вдруг кажется, что я пахну им. Помутнение какое-то, наваждение.

Врубаю воду и хватаю с полки первый попавшийся тюбик. Гель для душа с морской солью.

Оглашает этикетка.

— Замечательно, все что угодно, только не вереск.

Срываю с себя белье и вдруг цепенею, царапины от его щетины исчезли и отметины его ласк тоже. Радоваться бы, что никаких напоминаний на теле не осталось, но это вызывает болезненный укол в самое сердце.

Медленно провожу пальцами по груди, спускаюсь к животу, обрисовываю почти невидимые следы, оставленные на нежной коже.

Дыхание учащается, становится очень больно заглатывать воздух. Из района солнечного сплетения прорывается лавина рыданий, которые душу на корню. Почти не в силах сдерживаться, быстро становлюсь под струи и аромат океана окутывает.

Прикрываю глаза. Беру мочалку и тру тело, отбрасываю и шарик исчезает, идет на дно, как и мои чувства.

Непозволительные. Губительные.

Ударяю рукой по кафелю. Выхожу. Заворачиваюсь в халат и опять падаю на кровать, вырубаюсь, пока назойливая трель дверного звонка не заставляет поднять голову с подушки и посмотреть на часы, показывающие половину двенадцатого, так как в комнату пробивается свет из-под жалюзи, понимаю, что сейчас почти полдень.