От разовой девки ему последствия не нужны, и если не приму таблетку сейчас, потом будет только хуже…

Кац своих решений не меняет. Я усвоила урок. Несмотря ни на что, он взял меня, заставив отработать долг. Жестокий и не знающий пощады.

Под еще один злой крик Ридли:

— Пей!

Закидываюсь белоснежным кругляшом. И вливаю в себя остаток воды из бутылки. Мне сильно плохо.

Тело ломит от усталости и от всего пережитого, голодный желудок сводит судорогой и начинает мутить.

Автомобиль, наконец, паркуется у моего дома, хватаюсь за ручку, чтобы выйти, но Флауэр останавливает, цепляет за локоть и заставляет обернуться.

— Отдохни. Приведи себя в порядок. Успокойся. Развлекись. Спа. Массаж. Наведайся в клинику, лазером обработай ушиб на скуле. Прости меня, Рора. Все мы здесь проиграли.

Не хочу отвечать, опять поворачиваюсь, но Флауэр вновь не отпускает.

— Постой.

— Попросишь меня еще об одном одолжении?! — цежу зло.

— Нет. С просьбами покончили. Есть еще кое-что.

Приподнимаю вопросительно бровь.

Вкладывает мне в руку тяжелую бархатную коробку с логотипом знакомого ювелирного дома и контрольным выстрелом проговаривает:

— Подарок Ивана.

Мне кажется, я ослышалась. Вот реально неправильно поняла слова.

Пялюсь на черный бархат футляра и поднимаю ошалелый взгляд на Ридли.

— Загляни внутрь.

— Зачем это?

— Прихоть Кровавого. Я исполняю приказ.

Все еще не особо понимая, что делаю, провожу подушечками пальцев по золотому вензелю с короной, обрисовываю витиеватый узор и, наконец, распахиваю сам футляр.

Выдыхаю рвано, почему-то кажется, что на белоснежной шелковой подкладке притаилась ядовитая тварь.

Но там красуется колье тончайшей работы. Сплошные караты. Глазам больно становится. Провожу указательным пальцем по центральному массивному изумруду, являющемуся венцом композиции, и меня передергивает.

— Не глупи, Рора!

Вдруг рявкает Ридли, видно, прочитав по моему лицу степень моего отвращения.

— Скажи-ка мне, Ридли, он приказал отдать мне это украшение до того, как я выпью таблетку, или после, а может, параллельно?!

Морщится.

— Подобных распоряжений не было.

— А что было?!

— Да какая тебе разница?!

— Не знаю. Просто хочу все знать.

Болезненное желание окончательно вбить в свою глупую голову, насколько я ненавижу Ивана, последние штрихи к портрету его жестокости и привычки покупать все и вся.

Трет переносицу, верно, самому тоже неприятно быть шестеркой на побегушках.

— Это впервые. Никогда Иван ничего подобного сделать не приказывал. Ты его чем-то зацепила, понравилась.