Глазами бегает, выход ищет, ждет своих псов, а помощи ждать уже неоткуда.

— Пацан, уймись. Я тебе денег дам, хочешь?

— Не продаюсь. Ты мне ответ дай. Отца моего, мать за что на тот свет отправил? Домишко приглянулось так с клочком земли под дачу, что целую семью извел?! Не повезло. Я выжил. В детдоме тоже не подох.

— Не знаю я никакого Каца! Попутал ты!

Ударил его головой в лицо. Чтобы вспомнил.

— Так и не вспомнил, за кого мстишь? — задумчивый голос и мой сокамерник садится рядом на бетон, продолжая смотреть на остальных, не давая подступить и добить зарвавшегося новичка.

Улыбаюсь и кровь собственную проглатываю, но говорю. Пока слова с губ срываются, значит, жив еще, не помер.

— Долго подыхал тот свин. До тех пор, пока не вспомнил за кого мщу. Столько на нем было, что расправа над целой семьей оказалась эпизодом незначительным…"

"Говорить трудно, все плывет, и только сила воли не дает расфокусировать взгляд.

Моя жизнь. Моя семья. Всего лишь эпизод. Один незапоминающийся момент.

— Десятку впаяли?

Говорить сложно. От холода зубы стучат.

— Да…

— Ну, я смотрю, ты вдоволь его болью нажрался. Отомстил.

— Кровь основательно пустил, весь ею умылся, так и сидел рядом, сам позвонил в полицию и ждал, пока за мной явятся. Я совершил свое правосудие, но нарушил закон.

Улыбается и от оскала его обидой веет, злостью, а я шрам на брови свежий замечаю, рассечение.

— Праведник, смотрю, Кровавый, значит.

Смотрит на меня. Словно оценивает шансы мои на жизнь.

— Готовь белые тапки… Здесь молодняк в расход по-любому. Сегодня ты себя отбил, завтра с лазарета слабым вернешься, загрызут…

Сглатываю ком, кровь жрать одно удовольствие.

— Так и ты вроде несильно старше.

— Я бывалый, дед уже, по мотанию, а ты зелень. Порешают тебя.

Замолкает, намек на реалии тюремные понятен. Сжимаю кулак и проговариваю зло:

— Сдохну, но за собой кого смогу утащу. Чтобы вместе в аду гореть веселее было.

Молчит. Смотрит, а я уже крики, лязг металлических дверей слышу.

Перед тем, как исчезнуть, наклоняется и подсказку кидает.

— Сделай так, чтобы после лазарета в карцер попасть. Дебош устрой, а там лупи по стенке, пока пальцы перестанут боль чувствовать. Здесь только так выживают. Боль — сила. Твоя сила. Запомни. Считай, что бойцовскую программу экстерном проходишь. Жизнь твоя от умения махать кулаками зависит. Ты людей с рычагами власти потревожил. Мстить будут. Ваня. Это приговор. Среди волчар выживают только волки… Либо ты, либо тебя…

Хватаю за тюремную робу незнакомца, когда он подняться хочет, тяну и вопрос задаю:

— Ты кто?

— Узнаешь.

— Зачем помог?

Ухмыляется, щурится, и мертвый взгляд ввинчивается в меня, а я понимаю, что глаза у него не совсем темные, а звериные какие-то.

— Захотел.