Выхожу на улицу, вдыхаю запах леса и свежести, поднимаю голову, разглядывая небо и солнышко.

Все же усадьба Ивана находится на самом лоне природы. Это не город с его загазованным воздухом.

Решаю, что скоро возобновлю занятия спортом и начну с утренних пробежек. Здесь. В особняке Ивана — это уже не рутина, а приятное время, когда утренняя прохлада бьет по щекам, заползает в ноздри и открывает второе дыхание.

Спускаюсь по лестницам, рядом со мной резко тормозит автомобиль, слышу скрежет и чуть не падаю, отпрыгнув. На доли секунды чудится, что меня переедут.

— Ты совсем чокнутый?!

Воплю приглушенно, голос от пережитого срывается.

— В машину садись.

Приказ и один взмах головы в сторону пассажирского места, а я разглядываю скуластое лицо, немного смуглое, с разлетом соболиных бровей над глазами, которые скрыты очками с зеркальными линзами.

— Что я сделала? Отчего мне кажется, что ты с трудом сдерживаешься, чтобы не пришибить меня?!

Очерченные губы раздвигаются в улыбке, хотя нет, оскале. Открывает дверь и показательно ждет, когда подчинюсь.

— Злющему Монголу не нравится быть нянькой у игрушки хозяина?!

Даже не отвечает. Просто берет меня за талию, поднимает словно во мне веса нет, а я вскрикиваю и цепляюсь за мощные плечи, которые обтянуты черной кожей куртки.

Лишь на мгновение ощущаю, что меня обняли, в нос ударяет горькая смесь из запахов ментола и цитруса.

Агрессивный, дикий, необузданный мужчина замирает со мной на руках. Ожидаю, что он меня шмякнет со всей силы о сиденье, но этого не происходит.

Монгол усаживает меня мягко, да еще и защелкивает ремень безопасности.

— Послушай, я же не убила твою собаку и не прикопала на заднем дворе?! Ты можешь вести себя со мной не так враждебно?

Неожиданно длинные пальцы накрывают мой рот.

— Просто молчи. Испарись. Исчезни.

Накрываю его руку своей, пытаюсь отодрать от лица, но внезапно от соприкосновения наших пальцев меня током бьет, и Монгол сам отдергивает руку, а я смотрю, как он захлопывает дверь, как садится за руль, рассматриваю широкий темный затылок. Почему-то внутри проскальзывает нечто странное, несмотря на всю дикость нрава восточного мужчины, я не чувствую в нем угрозы.

Монгол не из тех, кто бьет в спину, он идет напролом. Не знаю, почему в воспоминаниях всплывает вихрастый мальчишка из далекого прошлого. Все детдомовцы обзаводятся шипами, иглами, которые ранят и вспарывают любого, кто посмеет приблизиться и пожелает прикоснуться.

Мальчик из моего прошлого был таким. Когда-то он больно ранил словами, а потом пришло понимание, что защищал. Берег так, как умел, и порой, прогоняя меня в свою комнату, на самом деле он спасал меня от пьяного буйства муженька Жабы.