– Сейчас их благородие сам лично тебе доложится для чего, – фыркнул Южаков. – Чего ты капрала нашего теребишь? Иди уж к самому капитану.

– Больно надо, подожду, – заправив ногу в сапог, пробурчал егерь. – Я, может, знать хочу, как мне свой манёвр строить. Вон на занятиях нам рассказывали, что сам Суворов командиров наставлял, что кажный воин должен понимать свой манёвр.

– Становись, рота! – разнеслась под сводами деревьев команда, и все поспешили заскочить в строй.

– Егеря, получены сведения о том, что люди Аслан-бека Кюринского вышли из своих селений и направляются к Каспийской дороге, – стоя перед серединой строя, пояснял капитан Бегов. – Конными егерями два дня назад были обнаружены несколько их всадников, которые вели наблюдение и, как мы полагаем, выбирали место для нападения. Наши разъезды они не обнаружили, поэтому можно надеяться, что Аслан-бек спустится со своими людьми с гор к дороге и тем самым даст нам возможность его атаковать. Точного места, куда он идёт, мы не знаем, таковых, по нашим предположениям, два, поэтому к одному сейчас идёт рота капитана Тарасова, а к другому мы. Наша задача – совершить ночной марш, сосредоточиться в намеченном месте, сорвать засаду неприятеля и уничтожить его. А сейчас напра-аво, за мной, марш!

– Ну вот, Спирка, теперь-то знаешь, как свой манёвр строить? – подшутил над шедшим рядом Капишниковым Южаков. – Легче стало идти?

– Не легче, – буркнул тот. – Темно уж больно.

Краешек солнца поднялся над морской гладью Каспия, и его лучи осветили предгорья. Часовые, охранявшие подступы к небольшому укреплённому посту, позёвывая, оглядывали окрестности. С западной стороны виднелись поросшие густым лесом горы, с восточной открывалась бескрайняя водная гладь. Неподалёку от побережья с севера на юг тянулся он – древний караванный путь, который охранял второй батальон полка егерей и приданные ему силы.

– Подъём, подъём, лежебоки! – поднимал свой плутонг фурьер Рагулин. – Готовщики, разводим костры! Чижов, новый караул проверишь и сам его по местам расставишь. Я пойду у их благородия спрошу, будет ли он вставать, или чуть позже его будить.

– Ла-адно, Анфимыч, сейчас я. – Зачерпнув из стоявшего тут же бочонка, Карп помыл лицо и шею, прополоскал рот и, только после этого набрав в сложенные лодочкой ладошки воды, отпил её. – Холодная. – Он передёрнул плечами.

– Да уж, днём зной сушит, а ночью холод до костей пробирает, – проворчал подошедший к бочке Шубников. – Там ребята уже готовы, старшо́й. Пошли, что ли, расставляй, а то уже старая смена волнуется."

"Днём на придорожном посту дежурило трое караульных, остальные егеря или отдыхали после ночной службы, или занимались хозяйственными работами и возведением укреплений.